Две женщины. Повести

– Ах, так… тогда…

Паша не видела в темноте, как в руках Василия оказался нож. Она почувствовала резкую боль в левом боку. За первым ударом последовал второй, Паша закричала и согнулась, зажимая живот руками. Сверху последовал третий удар.

Когда на шум прибежали отец с братом, никого рядом с Пашей не было, а она, скорчившись, лежала в луже крови.

– Повезло ей! – вытирая руки о полотенце, говорил фельдшер. – Нож слабенький оказался. При первом ударе попал в ребро и согнулся, поэтому два последующих удара уже были не смертельными.

Зашил. Жить будет.

Многочисленные родственники Паши, узнав о случившемся, решили идти к Маковниковым и пустить им «красного петуха». Но на селе нашлись холодные головы, которые уговорили не делать задуманного, пусть Советская власть накажет преступника. Да и Паша просила не доводить дело до самосуда.

Выездной суд определил обвиняемому 10 лет тюрьмы. Василия увезли, и больше его никто никогда не видел, а Маковниковых на селе стали называть «Резаки».

На молодом теле раны зажили быстро, но рана на душе никак не зарастала.

Долго Паша не показывалась на людях. По селу ползли разные слухи и кривотолки, один чудней другого, но оправдываться ей не хотелось. В очередной раз она получила от жизни удар под самое сердце и вроде выдержала, но постоянно посещала мысль «а зачем выдержала, проще было умереть», раздавлена морально и физически, не хотелось ничего и никого. Чтобы не одолевали тяжёлые воспоминания, она пошла петь в церковный хор. Так и полетели день за днём – церковь, поле, дом. Дальнейшей жизни в двадцать два года Паша по-другому уже и не видела.

И всё же, жизнь продолжалась. Возвращались с войны мужчины, на селе стало больше молодёжи, вновь открылась школа, образовали различные курсы. Паше предложили поехать в город и поступить в музыкальное училище на отделение вокала, сказали, что у неё уникальный голос. Заколотилось сердце, чувство неожиданной радости наполнило её душу, но мысль о том, что придётся уехать из дома, от родных и подруг, пугала её.

– Никуда я не поеду, – уже с грустью в голосе ответила Паша. – Подумаешь, талант. Таких голосов в России много.

– Паша, у тебя природный дар.

– Нет!

И всё повторилось – церковь, поле, дом. Правда, иной раз, вечерами Паша с подругами сидела на лавочке у речки, где они хором пели песни. На их пение приходили сельские парни и начинали подпевать. Как только петь заканчивали, Паша уходила домой, невзирая на уговоры подружек остаться.