Горошины на паркете

И в этот момент зазвонил будильник.

Не совсем понимая, что происходит, Василий вновь захотел вернуться в последние счастливые мгновения, но сон уходил, и вместе с ним уходило ощущение счастья. Тут вошла мать и как всегда начала выгонять его из постели: «Вставай быстрее, в школу опоздаешь. Завтрак на столе, я побегу, а то мне опять нагорит от начальства».

Вставать не хотелось, потому что не хотелось в школу. Груз не сделанных домашних заданий, не выполненных обещаний и отложенных на непонятное потом дел придавил Василия к кровати так, что было трудно скинуть одеяло.

Но тут перед его взором возникла Золотая Рыбка, которая энергично зашевелила плавниками, создавая впечатление, будто что-то пытается сказать Василию.

– Ну вот опять галлюцинация, – возникла мысль, – И когда это только кончится! Слово галлюцинация было иностранным, и смысл его объяснил ему самый большой умник в классе – Гарька, который, казалось, знал все. Он знал даже, что Солнце – это звезда, а не планета, чем однажды очень разозлил старшую воспитательницу, которая утверждала как раз обратное.

Надо сказать, что когда Золотая Рыбка впервые возникла перед Василием, то он очень испугался и хотел рассказать матери. Но потом подумал, что мать его отругает, и решил подождать, руководствуясь принципом: Не чеши, само пройдет. Так всегда говорил отец, когда еще маленький Васятка прибегал с какими-нибудь жалобами. Но не проходило! Вначале Золотая Рыбка была большая и довольно-таки с симпатией смотрела на Васю, как будто пытаясь внушить ему, что жизнь прекрасна и надо только хорошо делать свое дело.

Но по мере того, как Василий не откликался на ее призывы, она становилась меньше и вид у нее становился какой-то селедочный. Вот и сегодня, она уже не так энергично шевелила плавниками и уж совсем не весело смотрела своими все еще красивыми глазами.

– Однако, надо! – подумал Василий, и сполз с кровати. Золотая Рыбка сразу пропала. Нога за ногу он побрел в ванную, где сделал вид, что умылся и пошел на кухню.

На столе стояла тарелка с кашей, которую Василий только ковырнул ложкой, и пошел собирать ранец. Нельзя сказать, что каша ему не нравилась, или не было аппетита, но уж очень тяжел был груз невыполненных обязательств и поход в школу представлялся полнейшей бессмыслицей.

Когда Василий вышел из подъезда, казалось тяжесть мыслей совсем придавила его, он сгорбился, голова поникла, плечи согнулись и он медленно побрел в школу.