Абзац

Сначала – почему он так долго не садился в самолёт. Потом – что бы с ним стало, если бы он так и не решился. Ну, и со временем, после того, как отпали все второстепенные, остался главный вопрос: в чём же, собственно, заключается его, Бенино, счастье? Где оно?

Он долго над ним думал, а потом понял: его счастье – в самолёте. Там оно и осталось. А всё остальное – сначала долгий-предолгий пролог, потом – долгий-предолгий эпилог. И уже совсем скоро некролог. А самолёта уже не будет. Того, Москва – Вена. А жаль…

Александрийская библиотека

273 год нашей эры.

Александрия горела. Разгулялся ветер и ревущее пламя в мгновение ока пожирало дома и дворцы, храмы и общественные здания.

Императорская пехота остановилась в своём безжалостном продвижении вперёд. Воины опустили окровавленные мечи. Оказывать сопротивление было некому.

Император Аврелиан молча смотрел, как исчезает в пламени великолепный город. Всё кончено, восстание подавлено. Можно возвращаться в Рим. Он уже хотел было отдать приказ о всеобщем сборе, как вдруг несколько командиров принялись что-то горячо обсуждать.

Кассий Левий быстро подошёл к императору. То, что он произнес, заставило Аврелиана задуматься. Речь шла о библиотеке, о которой когда-то говорил его учитель – философ Зиновий.

Сочетание имён позабавило. Царица Зенобия – философ Зиновий. Не вразумил, значит, Зиновий Зенобию, коли та подняла восстание против него, Аврелиана. А ведь мог бы и постараться.

Приступ необъяснимой злобы стеснил дыхание и Кассий Левий, ожидавший приказ о защите библиотеки, услышал короткое: «Сжечь!» Впрочем, здание уже и так занималось огнём.

***

Толпа приближалась. Крики ярости, злобы… Сейчас начнётся!

Люди, вставшие в живую цепь вокруг современного здания Александрийской библиотеки, взялись за руки. Это были простые египтяне, которые не читали Гегеля и Ницше, Маркса и Канта. Но они знали, что вот так же много веков назад злоба и ненависть легко и просто уничтожили всё, что поколениями, по крупице, создавалось разумом человека.

В эту цепь вставали всё новые и новые египтяне. И в какой-то момент они почувствовали свою силу, поняли, что выстоят. Поняли это и в беснующейся ещё минуту назад толпе, которая начала расходиться.

Шла весна 2011 года.

Саладин

– Э-ге-ге-е-е-й…

Внизу, насколько хватало глаз, простиралась равнина. Маркиз де Труа спрыгнул с коня и подошёл к краю обрыва.