Покаяние над пропастью

Но не представлял, что до такой степени… Увидев, как она за пару минут потеряла человеческий облик и дралась как фурия, в душе он сильно поостыл к ней. Сердце, казалось, обратилось в камень.

* * *

Жена сдержала слово, не стала упрекать. Молча поели и разошлись. Муж лег отдельно.

Утром Салават проснулся поздно и долго лежал, уставившись в потолок. Горло пересохло, а душа ныла от небывалой печали. Встал с постели, умылся, допил оставшийся с вечера коньяк.

Тоска лишь усилилась. Достав из холодильника водку, налил в чашку. Тут на кухню вошла Лилия:

– Все пьешь?..

Салават не ответил, разговаривать с опостылевшей женой не хотелось. Перед глазами стояла Зульфия. Беспрестанно думая о ней, он затянул старинную народную песню «Сибай»:

В зеленые сани, дуга с колокольчиком,

Запряги, Фатима моя, гнедую лошадь.

Если бы вернулся жить в свой край,

Добился бы я, Фатима моя, цели…

Эту песню сложил человек, назначенный кантонным начальником в далекую от родной стороны провинцию.

Он так кручинился по любимой жене, детям, дому, аулу, что родилась в душе бессмертная песня.

Всем сердцем пел Салават и представлял такую картину: мол, его тоже отправили кантонным в чужие края. Вот он на санях – кошевке, запряженной парой резвых лошадей, звеня колокольчиками, сквозь снега и метели возвращается домой к любимой жене – к Зульфие…

Здесь не земля, где соловьи поют,

Не широки ее долины и луга.

Не плачь же, Фатима моя, не плачь,

Здесь не земля, откуда бегом добежишь…

Перед его мысленным взором, ни на минуту не исчезая, стояла Зульфия. Нет, он не плакал, но из глаз катились слезы. И он все тянул и тянул «Сибай».

Когда это продолжилось и на следующий день, Лилия не выдержала, подошла к мужу:

– Все распеваешь да слезы льешь.

По Зульфие скучаешь?

– Тебя это не касается. Я с тобой жить не буду, злая ты баба, – отозвался Салават.

Наступило тягостное молчание.

– Уйдешь-таки, к любовнице?

– Да!

– Чем она лучше меня?

– Во всяком случае, не такая злющая…

Стремительно вскочив со стула, Лилия выбежала из кухни и через минуту влетела обратно, почему-то обутая в сапоги. В этот момент Салават наливал себе водку.