Покаяние над пропастью

Однако даже всей толпой не смогли запихнуть Шагидуллу-атая в «УАЗик».

Салават в слезах метался рядом, но ничем не мог помочь отчиму.

– Принесите аркан! – заорал бригадир. Один из конюхов подбежал с арканом. Шагидуллу-атая повязали, только все равно не смогли затолкать в машину. Не имея возможности пошевелить руками-ногами, он бодался головой и кусался.

Принеся еще один аркан, его полностью запеленали и всей толпой забросили в кузов грузовика. В кабину сел председатель сельсовета, и машина тронулась. За ними поехал «УАЗ» с милиционерами.

А зареванный Салават побежал за поднявшими серую пыль машинами…

* * *

Мать рассказывала позже, что Шагидуллу-атая тогда посадили в городскую тюрьму. На семнадцатый день отсидки, когда он избивал надзирателей, с ним случился приступ. Выявив эпилепсию, его отправили в уфимскую психбольницу.

Отчим вернулся домой через два месяца. Хоть и среднего роста, он был плотного телосложения, а теперь еще больше пополнел.

– Казенная еда тебе на пользу пошла, – заметила мать.

Отчим с улыбкой ответил:

– Девяносто шесть кило набрал на дармовых пайках…

После этих воспоминаний, почему-то перед глазами Салавата на миг возникла бутылка водки, и мысли потекли в другом направлении: «Почему я так шалею от выпивки?.. Еще в старших классах, лишь начиная пробовать спиртное на дружеских сборищах, я после этого всегда буйствовал напропалую. Хмель будил дремлющую глубоко в подсознании агрессию, толкал на бессмысленные драки. А на другой день так было погано на душе от того, что кого-то несправедливо обидел! Значит, нельзя мне пить.

Надо было уже тогда сделать этот вывод…

А как я сумасбродил на проводах в армию Наиля по кличке Комиссар? Ударил в лицо спокойно игравшего на гармошке Ильдара так, что инструмент выпал у него из рук. Саданул в челюсть заступившемуся за него Камилю. Еще кто-то один попытался было образумить меня, но получил удар ногой со свирепым криком «Киай!». Увидев, что я будто с цепи сорвался, парни постарше собрались в кучку и горячо о чем-то заговорили.

Разумеется, они были правы: я поднял руку на тех, кто старше, теперь они собираются наказать меня. Я нащупал в кармане складной нож-«лисичку». Тут подошел друг мой Рафис и предупредил, что старшие парни намерены разобраться со мной. А я, глупец ни с того, ни с сего ударил лучшего друга. Известный на весь аул драчун Рафис тут же дал мне отпор – грохнул об забор. Я обнял его: наконец-то нашелся тот, кто оказал мне достойное сопротивление.