Покаяние над пропастью

Не помня себя от ярости, Салават заорал: – Зарежу, сволочи! – Вытащил из кармана отвёртку и намахнулся на соперников. – Кто из вас с Зульфиёй, признавайтесь!

Парни оказались пугливыми как зайцы. Вскочили с дивана и, ловко увернувшись от Салавата, ринулись к двери. Он успел пнуть одного под зад, но попал слабо. Ничего, подумал он, шофёр – джигит не промах, поймает негодяев, он как раз там, внизу. Салават распахнул дверь и заорал на весь подъезд:

– Держи чмочников! Хватай! Не пускай!

Но водитель и не подумал следовать указанию начальника.

Он молча посторонился, пропустил парней… А сам испытующе поглядел на Байгазина. Да, Салават в последнее время не только не замечал странностей своего поведения, но и не ведал, что творит…

Салават не стал возвращаться домой. Зульфия подарила ему восхитительную ночь. В эту волшебную ночь любви, впервые испытав всю полноту страсти кипчакской девушки, он потрясённо прошептал:

– Зульфия, как ты можешь так услаждать меня?!.

– Губы мои, всё тело, будто сами всё знают… Просто я очень сильно люблю тебя и никому не отдам.

Рано или поздно, будешь только моим… – Ласковые руки Зульфии продолжали поглаживать Салавата нежнейшими прикосновениями, горячие губы беспрестанно осыпали сладчайшими поцелуями.

Увы, коротка девичья память: той прекрасной ночью они не могли насытиться друг другом, а на следующее свидание Зульфия не пришла. Опалённый огнём страсти, Салават искал её по всему городу: побывал в квартире, осмотрел парки, другие места. Почти вываливаясь из окна машины, всматривался в прохожих девушек и в каждой ему мерещилась Зульфия.

– Вот она! Зульфия! Подъезжай поближе! – командовал он шоферу, а остановившись подле изумлённой девушки, бормотал: – Не она…

Через несколько минут снова вопил:

– Нашёл! Зульфия! – И опять ошибался. Шофёр удивлённо посматривал на шефа…

Снова поехали на её квартиру. Скорее всего, она уже дома. Но Зульфии не было. Салават, словно заворожённый, нетвёрдой походкой подошёл к шкафу, достал сорочку, бюстгальтер ненаглядной, прижал к лицу и с наслаждением стал вдыхать запах возлюбленной.

Ни с чем не сравнимый и сладчайший аромат любимой он различил бы из тысяч… Перед глазами так явственно встала Зульфия, что голова закружилась. В это мгновение он напоминал Меджнуна, прижавшего к груди Лейлу…

А со следующего утра Зульфия сама начала преследовать Салавата: беспрерывно звонила по телефону. Всерьёз оскорбившись за вчерашнее, он разговаривал с ней нарочито неохотно, даже грубо.