Пари за гранью бытия

Настоящий, домашний творог, сделанный лишь вчера, а сегодня уже лежащий на прилавке? А клубнику, только что сорванную с грядки, ели? Знают ли ваши дети, как выглядят черника и брусника? А как растёт картошка? Бедные вы, бедные, замученные суетой, издёрганные и нервные, питающиеся консервантами, дышащие выхлопными газами жители мегаполисов!

* * *

Славка еле успевал относить сумки в машину, как Лена наполняла новые. Овощи, фрукты, картофель, зелень, ягоды… Многие продавцы знали супругу Васильича в лицо и, завидев, начинали заискивающе улыбаться, не забывая при этом обвешивать и обсчитывать.

Женщина понимала, что её обманывают, но никогда не скандалила. Зато товар выбирала тщательно, чтобы не подсунули испорченный. Каждую покупку записывала в блокнотик, обозначая вес, цену и общую стоимость. Делалось это для отчёта перед мужем о потраченных деньгах.

Загрузив под завязку багажник автомобиля и завалив сумками задние сиденья, Лена со Славкой присели отдышаться. Супруга Васильича подбила отчёт, посчитала сдачу и, вздохнув, произнесла:

– Всё, Слав, с продуктами закончили.

Теперь вези меня в бутик.

Воробьёв, до этого меланхолично лузгающий семечки, сплюнул за окно остатки шелухи и тронулся с места.

Бутик, в который решила заглянуть Лена, выглядел странным образом. Помещение с наглухо занавешенными окнами было заперто. Рядом с дверью, на стене, располагалась кнопка звонка. Надавив её, супруга Штыря замерла в ожидании. Дверь приоткрылась. Наружу выглянула дама средних лет, облачённая в отутюженный брючный костюм, с безупречным макияжем и высокой причёской.

Два аккуратно подведённых глаза настороженно впились в посетительницу.

– Боже мой, Елена Вячеславовна! – отутюженная дама расслабилась и как будто обмякла. – Проходите! Какое счастье, что вы к нам снова заглянули!

Дама раскрыла дверь пошире, и Лена юркнула в просторное помещение. Позади тут же раздался щелчок замка.

Попав сюда, мало кто мог догадаться, что это элитный бутик. Нигде не наблюдалось ни одной вешалки, ни одного платья или костюма, ни одной пары обуви.

Посреди довольно большой комнаты, стены которой были увешаны зеркалами, стояли журнальный столик и несколько мягких пуфиков. На столике лежали глянцевые женские журналы, зачастую даже не распечатанные. Окна занавешены плотными портьерами, не пропускающими ни лучика дневного света. Единственное, что напоминало о магазине одежды, – две примерочные кабинки, расположенные по углам помещения.