Дельцы и мечтатели

Коньяк делал свое дело: – Вы же не Семенович, Вы больше похожи на Симеоновича!

– А я и есть Симеонович, – улыбнулся Аркадий: – Просто в советское время, чтобы попасть в мало-мальски приличное НИИ, надо было кое-что подправить в биографии.

У Павла Ивановича мелькнула шальная мысль: «А может…»

– Нет, Павлуша, не сможем, слишком поздно, – догадываясь и опережая ход событий, ответил Аркадий Семенович.

Павел разлил по бокалам. Вторая бутылка подходила к концу. Официант принес спелейшие и сочные азербайджанские гранаты.

Павел взял один, разломил на кусочки поменьше и сосредоточено занялся делом. Аркадий наблюдал за ним. С каким воодушевлением он ел красный плод. Наступила очередная пауза в разговоре. Молчание несколько затянулось, и Аркадий сам взял бутылку и разлил.

– Да, ничего не скажешь, чистая работа. Вы молодец. Да нет, правда, вы молодчина. Я прекрасно понимаю, что в нынешнем положении вас уже не интересует вся эта трескотня и погоня за металлом, и вы находитесь на более высокой частоте и остается только поздравить вас.

Но хотелось бы и мне попробовать. А чем черт не шутит? Вот так возьму и брошу все,– злость и зависть покинули его душу. Надолго ли Павлуша? Может это всего лишь алкогольные пары?

– Павлуша, почему такой странный выбор – коньяк? Если честно, я думал мы будем пить водку или по крайней мере, виски, – спросил Аркадий.

– Есть повод, поэтому и коньяк. Умер прежний Павел Иванович и родился Павлуша. Вот за это и пьем. Ну его к чертям, того Павла Ивановича, туда ему и дорога … да и Павлушу туда же, – ответил Павел Иванович.

– Больно веселые поминки под коньяк получаются, – улыбаясь, сказал Аркадий.

– Какие есть, – так же улыбаясь, ответил Павлуша.

– Знаешь, Павлуша, сначала я хотел отомстить и страшно, но потом все больше и больше начал понимать, что только ты являешься самым лучшим и дорогим для меня человеком. Я понял, что могу быть полезен. Нет, не людям, конечно, и уж тем более не обществу. Прежде всего, самому себе. Только благодаря тому труду, который я писал специально для тебя, чтобы выудить побольше.

Я и стал тем, кем всегда только мечтал быть. Как ты знаешь, сейчас я заведую институтом и на мне нет той старой, дрянной одежонки. Думаешь я не видел, как ты смотрел на мои ботинки? Я готов поклясться, что ты заметил даже мои выцветшие шнурки, – они оба засмеялись: – И самое главное, я смог выкинуть ненавистное мне пальто. Скажу тебе, что я не готовился, идя к вам, одевая такие вещи.