Осколки Мира. Архив первый: антагонист

Поцелуемся?

Глядя в след отползающему однокласснику, я в очередной раз сокрушённо отметил, что улыбаться у меня ну совершенно не получается. Или у этих существ и правда начисто отсутствует чувство юмора? Бедненькие… «Нет, всё-таки дело в мимике – не может у них быть настолько плохо с юмором. Так, можно попросить сестрёнку, чтобы она помогла мне репетировать выражения лица. Хотя нет, не стоит, у неё и без меня сейчас полно забот. Вряд ли кто-нибудь другой согласится. Не шантажировать же ради подобного.

Хотя… Нет, к чёрту. Как говорится, горе одинокому. Горе одинокому… На латыни – vae soli… Вэ Соли. А что, неплохо звучит.»

Параграф 09: на разных языках

Соли криво ухмыльнулся, глядя на самозабвенно готовящегося к плотским утехам мината’ура и его безвольно обмякшую жертву. Хано почти уже потеряла связь с реальностью, она просто искала своим пустым безжизненным взглядом хоть что-нибудь, за что могло зацепиться её погрязшее в смятении сознание. Её взгляд зацепился за две фигуры, наблюдавшие за молчаливым отчаянием ба’астидки.

Одна из фигур, встретившись взглядами с Хано, дьявольски оскалилась и что-то произнесла. Слов слышно не было, хотя, возможно, ба’астидка уже попросту была не в состоянии воспринимать окружающие звуки. Вторая фигура, фигура с демоническими крыльями, поклонилась первой, и сделала приглашающий жест, как будто была плохо обученным дворецким.

Первая фигура направилась в сторону Хано, и вскоре скрылась из поля её зрения – скованная бессилием своего тела ба‘астидка не могла и дальше смотреть на свою последнюю связь с реальностью, по каким-то причинам внушавшую чувство страха и в то же время чувство доверия, чудом пробившиеся сквозь пелену столь болезненной отрешённости.

Во внешнем мире не осталось ничего, и Хано закрыла глаза в попытке найти точку опоры в мире внутреннем.

Ба‘астидка закрыла глаза и погрузилась в своего рода транс, состоящий из обрывков воспоминаний. Хано пыталась вспомнить всё, что только могла, о времени, которое теперь казалось настолько счастливым и беззаботным, что походило скорее на сон, почти забытый сон.

Она почти смогла увидеть один из дивных миражей, в котором можно просто сидеть у домашнего очага на коленях отца и слушать его наставления, истории, песни… Да что угодно, лишь бы этот наполненный заботой голос никогда не утихал. Хано слышала убаюкивающий голос отца, она почти чувствовала его объятия.