Рифмы сердца. Поэзия жизни и любви

В это время его машину атаковали шесть истребителей «Фокке-Вульф-190». Пулемётной очередью с близкого расстояния был убит радист. Начался неравный бой одного бомбардировщика с шестью истребителями. Воздушный стрелок мужественно отбивал атаки врага. Но вот гитлеровцы несколькими очередями подожгли бомбардировщик. Лётчик умело маневрировал машиной, и стрелку удалось сбить один истребитель. Но атаки врага не прекращались. Оставаться в самолёте было невозможно – он горел. Командир экипажа подал сигнал: «Прыгать!» В это мгновение бомбардировщик взорвался, и Григория выбросило из кабины.

Инстинктивно он дёрнул кольцо. Раскрылся парашют. Истребители ещё раз атаковали штурмана, но, подтянув стропы парашюта, Малашенков ускорил спуск, и пулемётные очереди пронеслись мимо. Он приземлился невдалеке от позиций наших артиллеристов, и девушки-санитарки оказали ему первую помощь. Здесь же, на хуторе Шатрищи, Малашенков похоронил своих боевых друзей – лётчика капитана Волкова и радиста старшину Пономарёва, погибших в неравном бою с врагом.

На третий день Григорий Малашенков снова был в своём полку и, мстя за гибель товарищей, продолжал наносить удары по противнику!

От имени Деда Григория Степановича Малашенкова…

Приказ получен:

«Разбомбить составы!»

Летим одни – так легче подобраться,

Чтоб обойти фашистские заставы

И на зенитки чтобы не нарваться.

Мы отбомбились, станция взлетела:

Горят крестами меченые звери,

Пылают ёмкости, сожженные умело,

С солярой, что льют в «Тигры» и «Пантеры».

Идём домой, но неба тишь взрывая,

Шесть «Фокке-Вульфов» той же подлой масти

Из облаков – стервятной злобной стаей

Свинцовым роем нам несут напасти.

Нам наше небо тоже помогало —

Им невдомёк, наверно, это было,

Из одного мы пулемёта отбивали

Все их попытки «сделать» нас красиво.

Один упал, второй уже дымится,

Но перевес значительный сложился.

Свинцом кромсали нас оставшиеся фрицы,

И мы горим, и горизонт кренился.

И командир даёт приказ покинуть

Машину, что уж вся огнём пылает —

Мы к двери, чтобы тело в небо кинуть,

Но в этот миг нам баки разрывает.

Очнулся я под куполом белёсым

От свиста пуль под вой винтов надсадный,

Меня из-под него хотели сбросить

Фашисты, промахнувшись так досадно.

Я стропы выбрал, парашют ускорил,

И лес меня укрыл зелёной кроной,

Прохладой тени раны успокоил,

Смочив росой ожоги кожи обожжённой.