Зарево

Объясню, что я ничего плохого не хотел.

– Ага, значит, унижаться будешь? – зевнул Матюша.

– Почему унижаться? – не понял Петр. – Она все поймет.

Очевидно, сосед придерживался другого мнения.

– Не поймет. Девчата, как вобьют что в голову, так никакими силами не выбить. И твоя такая же. Ты лучше, Петя, не разговоры разговаривай, а дай ей понять, что она – не одна единственная на свете. Пусть задумается, какого парня теряет.

Петр промолчал: эх, разве поймет Матюша, что Зоя – одна единственная, что он до оторопи боится ее потерять.

– Что ты предлагаешь? – спросил он, откашлявшись.

Матюша приблизился к спинке кровати и оказался лицом к лицу с Петром.

– Ты дай ей понять, что тобой и другие девчата интересуются. Она начнет ревновать и бегать за тобой, и тогда позволит не только поцелуи.

– Матюша, перестань! – возмутился Петр, – ты во всем видишь пошлости.

– Дурак, сделай, как я учу. Когда она придет, покажись ей на глаза в обнимку с кем-нибудь из наших девчат – с Танькой, например. Можно и с Манькой. Про Фиону я думаю, не поверит. После урока позовем ее на чай, а там ты в обнимку с Танькой. Позлится немного, но в дальнейшем успех обеспечен.

Петр рассудил, что в словах земляка есть резон, и согласился.

Если бы он знал, что Зоя посчитала себя виноватой в их размолвке, и после долгих раздумий решила попросить прощения у Петра.

– «Все было хорошо и искренне, пока я не начала изображать жеманную барышню, – подумала она. – В отличие от меня Петр не играл в чувства и никого не изображал, а мне не хватило ума и такта, чтобы это понять. Вот и обидела хорошего парня.»

Не думая о том, как она будет объясняться с бароном по поводу своего побега, она летела на урок, как на крыльях. Николай встретил ее приветливо, ничем не напоминая о прошлых событиях.

Против обыкновения, он вполне сносно подготовился, а когда Зоя похвалила его за старание, признался, что вошел во вкус, и французский теперь его не пугает.

– И все это твоя заслуга, Зоя, – произнес он, как бы нечаянно коснувшись рукой ее ладони, – И даже твоя строгость пошла мне на пользу.

И все-таки некоторая недоговоренность повисла в воздухе, как будто пробежавшая между ними черная кошка оставила грязные следы.