Избранное Время слов. Том 1

И каждый новый век встаёт звезда:

Является Младенец в колыбели,

Исполненный одной лишь только цели—

Взойти, чтоб не погаснуть никогда.

Избит не раз Он будет и гоним,

Но распахнутся каменные двери,

Способные ещё во что-то верить,

Покорные, последуют за Ним,

Блуждая в лабиринтах суеты.

Его понять никто так и не сможет,

И Он себя на жертвенник возложит,

Дойдя до свыше обозначенной черты.

И будет вновь распят за светлый ум,

Представленный посмешищем народным.

Лишь потому так рано Он уходит,

Что год земной приравнивался двум…

«Нет, долго зла держать я не могу…»

Нет, долго зла держать я не могу,

Но всё же обижаюсь от того,

Что всё тепло, что в сердце берегу,

Не донести до сердца твоего.

Что как я ни старайся – не найдут

Ни доброта, ни нежность, ни любовь.

Как путник заблудившийся – приют

В душе твоей – как в лучшем из миров.

Мы только то способны оценить,

Чего своим назвать не суждено.

Так взглядом провожают стаи птиц

И облака в тюремное окно.

И чем невыносимей будней гнёт,

Где проблеск счастья теплится едва,

Тем сердцу притягательней полёт,

И тем бездонней неба синева.

«Всё время кто-нибудь чего- нибудь да ждёт…»

Всё время кто-нибудь чего- нибудь да ждёт:

Истории синоним – ожиданье…

Мессии ждёт измученный народ

И к небесам протягивает длани.

Ждёт капитан изменчивых ветров

И колесо руля перебирает.

Ждёт миллион пришествия воров

Вор, выждав время, барыши считает.

Ждёт нищий подаянья на мосту,

Прохожих крестит знаменьем- сиянием.

Грабитель ждёт удачную версту

Для грабежа торговых караванов.

Приказа ждёт недремлющий пилот,

И по приказу вырвутся ракеты…

Полощет дождь. Под ним Ромео ждёт

На вечность опоздавшую Джульетту…

«Какая нынче тёплая зима…»

Какая нынче тёплая зима:

Январь исходит мартовской капелью,

И градусник на уровне нуля

Качается которую неделю.

За призмою окна распластан сад

Преображённый памятью цветенья,

Как чистый лист в преддверии откровений,

И эта призма формирует взгляд

На мир в отдельной точке бытия,

Как будто здесь Творец вонзил свой циркуль

И обозначил чёткие края,

Где логика главенствует как принцип.

Но всё, что не попало в этот круг,

Вдруг стало ясным, вовсе не исчезнув,

И я теперь, как некогда Колумб

В первооткрытий вглядываюсь бездну:

Я сопричастен плаванью его,

Я выполнен по образу-подобью.