Тяжелый запах жасмина

У него появились в глазах слёзы, он резко повернулся и зашагал по улице, неся своё сокровище, которое безмятежно спало на его плече. А Люся, Жора и Сёмка пошли сначала к Жоре, чтобы успокоить Дарью Ильиничну, которая, как ранее договорились, ожидает их прихода после парада, чтобы отведать праздничного пирога, а они так долго задержались, что, наверное, бабушка уже очень беспокоится за своего любимого внука и его друзей. Так оно и было.

Когда они вошли в дом, то на столе их уже поджидал пирог, были расставлены стаканы, посреди стола стоял до блеска начищенный самовар, а у стола сидела Дарья Ильинична и Любовь Илларионовна, которые обрадовались приходу тех, кого с нетерпением ожидали.

– Ну вот! – сказала бабушка, – дождались, а то Любовь Илларионовна уже собиралась уходить, не дождавшись вас. Садитесь быстрей к столу!

Бабушка подошла к Люсе, поцеловала и поздравила всех с праздником. И тут все, хотя и с некоторым опозданием, начали поздравлять друг друга с Днем Первомая! Чай пили с пирогом, который не переставали хвалить.

Но вскоре они попрощались и пошли успокаивать Люсиных и Сёмкиных родителей, которые тоже заждались, не зная, где они задержались так долго после парада. Люся вошла первая и увидела, что мама–Сима, отец и Василий Иванович с женой сидят за столом и закусывают, как видимо, после провозглашенного тоста. Она остановилась, а из-за её спины послышались голоса: «С праздником, дорогие! Вы что, разве нас не ждали?!» И тут, Григорий Яковлевич поднял голову, посмотрел, улыбнулся и сказал:

– Ожидали, да вот, как видите, не дождались.

Давайте быстрей садитесь, а то мы всё уничтожим, что имеется на этом праздничном столе!

Он засмеялся, а Люся, Сёмка и Жора не заставили долго упрашивать себя, сели, выпили по рюмочке вина, кроме Жоры, и принялись за еду, чувствуя, что за весь день очень проголодались. А когда мама–Сима, убедившись, что «дети», как она всех троих называла, успели утолить голод, задала давно мучивший её вопрос:

– А где это вы всё время были, что так долго вас не было? Сначала я обиделась: готовила–готовила, а вас всё нет, да нет! А потом стала беспокоиться.

Ну, слава Богу, вы уже дома и надеюсь, что ничего страшного не случилось.

И тут Люся начала подробно рассказывать всё, что с ними произошло. Все перестали есть и внимательно слушали Люсю, а мама–Сима всё повторяла: «Ой, Боже мой! Ой, Боже мой! Какой ужас!».