Все к лучшему!

В школе на уроках труда девочки учились вязать, шить, варить. Мальчики привыкали держать в руках стамеску с рубанком, строили скамеечки и табуреты. В моде был образ «девушки с веслом», которая слона на скаку остановит и хобот ему оторвет и в горящую избу войдет с этим хоботом вместо брандсбойта. Ценились рукастые молодые люди, умеющие доставать, тащить в дом, ремонтировать все подряд.

Вечером по дороге с работы домой заходили в продуктовые магазины, где ищущий съестного взгляд неизменно натыкался на унылые батареи консервных банок с «Завтраком туриста».

Хотелось бы посмотреть, как далеко ушагал несчастный турист, отведавший такого завтрака. Рядом с этим широко известным продуктовым советским брендом стояли пакеты с серыми макаронами, трехлитровые банки с березовым соком и несъедобными зелеными консервированными помидорами. Большая часть витрин с надписями «Молоко», «Мясо», «Колбасы», «Сыры» хронически пустовала. Легче было голову сломать, чем придумать, что бы такое вкусненькое приготовить на ужин из подсолнечного масла и картошки.

Приходилось, конечно, рассматривать красочно оформленные поваренные книги сталинского времени, сохранившиеся еще кое у кого, но рецепты были уже непонятными по причине отсутствия большей части ингредиентов.

Читали в классических произведениях описания пиров, как в «Евгении Онегине», например:

«…Пред ним roast-beef окровавленный,

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Страсбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.

Еще бокалов жажда просит

Залить горячий жир котлет…».

Но из пушкинского меню знакомым и понятным являлось только одно слово: последнее. Смутно догадывались, конечно, что котлеты пушкинской эпохи не имеют ничего общего с астеничными изделиями не понятно из чего изваянными в рабочей столовке.

Как-то утром, придя на работу, Клавдия Васильевна рассказала, что сын прочел в какой-то книге слово «окорок» и спросил у родителей: «А что такое окОрок?», сделав ударение на втором слоге.

Все дружно смеялись, предположив, что если и дальше так пойдет, то внуки спросят, что такое мясО, также сделав ударение на втором слоге. Но редкая искорка общего веселья за утренней сигареткой на улице за углом фильмотечного здания потухла так же быстро, как и возникла.

Не детская загадка тех лет: длинный, зеленый, пахнет колбасой, что это? Это утренний поезд из Ленинграда.