Маскарад для эмигранта

– Евпатория самое худшее, что можно придумать в твоем положении. Это ведь большая деревня, где все знают друг друга. Соседи, друзья, знакомые – все знают, что ты белый офицер. И нигде ты не отсидишься: ранение погонит тебя в аптеку или к врачу, и все. Если доктор тебя не заложит, то это сделают соседи; пойми, они все обязаны будут это сделать, и вовсе не из-за нелюбви к тебе, нет, лишь только, чтобы обезопасить себя, не стать укрывателями. Тебя просто расстреляют во дворе твоего дома. И ты знаешь, что с твоей женой красные возможно сделают то же самое, что делали с их женами наши ублюдки.

А успокоится все, скорее всего, лишь после того, как только большевики поймают последнего офицера-белогвардейца.

– Александр Сергеевич, но вы-то лучше меня знаете, что тогда в девятнадцатом красные, находясь у власти, никого не тронули.

– Они не тронули лишь потому, что у них просто на это не было времени. Боюсь, что теперь они придут надолго и посчитаются за все. Давай оставим пока эту дискуссию, она ни к чему не приведет, а попытаемся найти хоть какой-нибудь выход.

Первый разговор не дал никаких результатов, так же как и последующие.

– Из Евпатории твоим нужно уходить, безусловно, – сказал ему Зайцев. – Поищи что – нибудь в Севастополе, а еще лучше в окрестных деревнях.

Он убил две недели на поиски жилья, но ничего подходящего не нашел. Зато возникло новое решение.

– У Лены в деревне Алчин* тетя живет, может к ней попробовать? – вспомнил Макаров последний разговор с женой.

– А ты знаешь, это действительно неплохая мысль, – обрадовался полковник. – Кстати, завтра мой заместитель отправляется в Евпаторию. Вот и хорошо, поедешь с ним. Алчин, это же рядом, езды меньше часа. Я предупрежу зама, он даст тебе машину на пару часов. Как семью устроишь, возвращайся, будем думать, как быть дальше. Надумаешь переночевать, приходи, гостиница на Морской недалеко от собора.

– Спасибо, я тут сослуживцев встретил, думаю у них остановиться.

– Смотри, как знаешь.

Машина завтра в семь утра от штаба. Да, в деревню поедешь, переоденься в штатское, не светись там с погонами.

На следующий день, собрав самые необходимые вещи, отправились в Алчин. Дорога была прескверная, если это вообще можно было назвать таковой – нарезанную колесами телег канаву. Деревушка небольшая; домик тетки стоял на пригорке, окруженный старыми акациями. Еще издали он показался Владимиру нежилым, когда подъехали ближе, у него похолодело на сердце.