Маскарад для эмигранта

Так, почитаем, что он нам написал: « сопротивление бессмысленно… вина за пролитую русскую кровь падет на вас, … просит прекратить и сложить оружие…» Ага, вот: «кто даст слово, что не станет вредить Советской власти волен сам распорядиться своей судьбой – либо уехать, либо честным трудом замолить свои грехи перед народом…» Ну вот, это именно то, что нам и требовалось. Слава Богу! Огромный-преогромный камень свалился с его души, он готов был от радости расцеловать первого встречного.

Таким человеком по приезду в Севастополь оказался Бибиков; он прогуливался по набережной и предложил присоединиться.

Владимир согласился: чем больше он узнавал майора, тем больше тот ему нравился.

– Смотрите, поручик, – он кивнул на стоящие в бухте корабли, – пока их несколько, но скоро будет очень много, и одна из этих посудин увезет нас с вами в какую-нибудь неведомую страну, скорее всего, это будет Франция. Именно она, в противном случае ваши с Полковником упражнения на языке этой страны пропадут даром.

– Василий Иванович, вы ведь прекрасно знаете, что французский – это конспирация от клиентов харчевни, и что я хотел бы остаться в родном городе, где можно обойтись и без него.

Скажите лучше, что эти корабли нам нужны будут нескоро, а еще лучше – не понадобятся совсем; ведь всем известно: наши главные перекопские укрепления неприступны. Я слышал, что старый Турецкий вал и глубокий ров перед ним дополнительно перекрыли проволочными заграждениями, так что до весны мы, наверняка, продержимся.

– Мой юный друг, ваши слова, да к Всевышнему! В нашем глубоком рву нет и ведра воды, ведь все лето и второй месяц осени ни капли дождя. Плюс к этой засухе уже больше недели дует западный ветер, который обязательно сделает подарок красным: сгонит воду из Сиваша к Арбатской стрелке. Но, если даже этого и не произойдет, они все равно не полезут в лоб; я слишком хорошо знаю эту публику. Большевики форсируют Сиваш, даже если в нем будет воды на два метра, попомните мои слова. Перебравшись, они выйдут нам во фланг, а перекопскому валу в тыл.

И все, наша песенка будет тут же спета. Чувствую, что держаться мы будем там ровно столько, сколько нужно для погрузки армии и всех этих несчастных, – и он кивнул на беженцев, расположившихся прямо на набережной.

– А что вы скажете об обращении по радио Фрунзе, насчет его предложения сложить оружие?

– Когда прозвучало это обращение, барон Врангель приказал вместо ответа выключить все станции, кроме своей.