Урок любви

Так вот, у нашего садовода руки, говорят, золотые: палку в землю втыкает – и она цветёт. Может, с ним поговорить?

– Это идея, – Бахрам был возбужден, видно было, как подействовала на него картина гибнущего дерева. На том и порешили. В следующие несколько дней они занимались этим вопросом. Бахрам отвёз больничного садовода к родительскому дому, тот, осмотрев дерево, начал отговаривать от этой затеи. Но дети настаивали. Мина всё время твердила, что эти дни шли дожди, и корни не сухие. Арендовали грузовик и вывезли дерево ближе к вечеру на дачу, там был ещё и приглашенный специалист по плодовым деревьям, двое рабочих.

Общими усилиями дерево посадили в землю, перемешанную с нужными удобрениями, обрезали сломанные ветки. И тут полил дождь. Настоящий ливень. Он заливал все вокруг, омывая ветки айвы.

– Это хороший знак, – радостно воскликнул сын Бахрама. – Значит, дерево точно приживется!

– Дай-то Бог, – со вздохом прошептала насквозь промокшая Мина.

Время шло, наступила зима. Дерево стояло черное, мертвое, нижние ветви совсем засохли.

Какой сук не трогала Мина, он ломался, крошился в руках. Дерево высыхало. От некогда могучего кряжистого дерева остался только ствол да две боковые ветви, упрямо тянущиеся вверх.

Почти всю зиму Захра хала не вставала с постели. Тихая, она лежала ни о чём не прося, будто со смирением ожидая своего конца. Пролетел март.

Наступил апрель. Матери не становилось ни лучше, ни хуже. Бахрам уже пожалел, что затеял всю эту кутерьму с пересаживанием дерева. Оно как стояло, так и стоит, не подавая признаков жизни.

А мать везти на дачу, чтобы она увидела мертвое дерево, ни к чему. Значит, надо опять нанимать рабочих, чтобы они выкопали его и увезли куда-нибудь подальше.

Как-то в конце апреля, когда Мина убирала зимние вещи – весна выдалась на удивление теплой – вдруг Захра хала попросила отвезти ее на дачу.

– Гызым, позвони Бахраму, хочу на воздух.

– Мама, скоро поедем, уже становится жарко.

– Нет, я бы хотела сегодня, я отца вашего видела во сне.

Он меня звал на дачу, сказал: я в городе остаюсь, а ты, Захра, поезжай, так надо, видно, помирать там нужно, срок мой пришёл, доченька.

– Мама, что ты такое говоришь? – Мина со слезами обняла мать.

– Я всё думаю, дом-то, наверное, уже разрушили. И дерево моё погубили. Осенью и погубили, в тот день, когда я слегла. Я знаю…

– Мама, но ведь сейчас ты себя хорошо чувствуешь.

– Да, сейчас вроде хорошо, – бодро согласилась старушка. – Позвони Бахраму.