Побег за белой ночью

Иногда там попадались совсем необычные кусты махровой сирени с темно – розовыми бутонами и крупными ароматными цветками. В какой-то момент наши губы оказывались совсем близко, и нам ничего не оставалось, как соединять их в долгий поцелуй. Вначале мы оглядывались, не видел ли кто? Потом и вовсе перестали об этом думать. Каждый раз после такого поцелуя нас обдавало влагой и запахом цветов. Скоро кустов сирени на аллее нам показалось мало, и мы продолжили целоваться в других укромных тенистых уголках парка.

Медленно спустилась летная белая ночь.

Она растекалась бледными лиловыми, фиалковыми и сиреневыми оттенками. Цветочные запахи в вечернем холодном воздухе еще больше усиливались, каждый куст сирени имел его свой, особенный. На фоне светлого ночного неба кроны деревьев приобрели темный, бархатный фиолетовый цвет. Только самый край неба по-прежнему сверкал пылающими алыми красками, словно чья-то невинно пролитая кровь.

Теперь мраморные тела многих статуй парка показались нам ожившими и пришедшими в движение.

Две такие женские фигуры возле дворца принялись увлеченно шептаться между собой.

– Как-то утром, гуляя одна в саду, я встретила графа N. Он подошел ко мне и заговорил торопливо и дружески, как делал всегда с теми, кому хотел показать свое хорошее расположение. Разговор пошел о моей двоюродной сестре.

– Друг мой, княгиня, – сказал он мне, – чем дольше я вижу эту восхитительную Психею, тем скорее теряю голову. Она несравнима, вот только сердце ее совершенно нечувствительно к моей любви.

Она не ценит самых нежных чувств, самого почтительного внимания.

– Внимания, кого?

– Того, кто боготворит ее, он сейчас перед вами.

– Но позвольте, дорогой граф, – говорю ему я. – У нее есть муж, прекрасный и достойнейший человек. Вы, кажется, совсем сошли с ума. Велите лекарю поскорее пустить себе кровь, это вас немного успокоит. Поверьте мне, такая страсть ваша граничит с низостью.

Наверное, в этом парке все говорили о любви, по крайней мере, так нам тогда казалось. Ноги наши уже подкашивались, и головы слегка кружились.

Только совсем не усталость была главной тому причиной.

Мы отыскали статую нимфы в Собственном дворике у Екатерининского дворца. По замыслу автора она должна была собирать цветы, поэтому возле нее оказалась овальная клумба из живых красных тюльпанов, окаймленных анютиными глазками. На память Аннушке пришли строки стихотворения Иннокентия Анненского о Царском Селе:

Там нимфа с Таицкой водой.

Водой, которой не разлиться.