Побег за белой ночью

Их часто с необыкновенной легкостью выкладывают на открытые станицы интернета…

После смерти супруги Алексей Николаевич продал поместье и навсегда покинул этот дом. Без Елизаветы Марковны для Оленина многое теряло прежний замысел. Все казалось ему пустым и мертвым, как если бы душа покидала бренное тело. Потом здесь жили уже совсем другие люди, о которых нам мало чего известно. Возможно, это сохранило усадьбу от ее дальнейшего разрушения или значительной перестройки. Сохранилась она и в страшные годы войны, давая многим людям приют и тепло, спасая их от голода.

Здесь, совсем рядом проходила знаменитая ленинградская Дорога Жизни.

После прогулки по усадьбе мы все вместе пили чай с пирогами и продолжали начатый разговор. Мне тогда подумалось, что Приютино, прежде и сейчас, везло на людей, которые связывали свою судьбу с этим особенным местом. Говорю так о его главной хранительнице Нине Антоновой и многих сотрудниках этого музея-усадьбы. При весьма скромных заработках они вкладывают сюда всю свою душу, знания и талант.

Кому-то из них для достойной жизни нужно иметь еще дополнительную работу. Может таких людей сейчас немного, или мы о них очень мало знаем. Они часто остаются в тени своих больших дел. Все же хорошо, что такие люди у нас пока находятся, ими сохраняется история и красота нашей земли.

На восторженные похвалы в свой адрес Нина Антонова отвечает нам с присущим тактом и скромностью. Пусть эти слова сегодня прозвучат добрым напутствием сегодняшним и будущим посетителям музея – усадьбы: «Когда у посетителей умы восприимчивы, сердце большое, а душа чувствительна, нетрудно стать мостиком к прекрасным ушедшим от нас традициям и отношениям»…

Рождествено

Мы опять немного задержалась в парке этой старинной дворянской усадьбы.

Как это было? Вспомнил… Это неверно. Не забывал. Ты сидела рядом со мной за дощатым столом, на котором лежали осенние листья. Мы пили чай, и я подумал, что моя жизнь еще никогда не была так заполнена. Кроме работы в ней появилась личная жизнь. Было дело, которому я всегда служил. Не было счастья, и, кажется, уже совсем примирился с этим.

– Скажи, мне. Ведь так не бывает.

– Бывает, один раз в тысячу лет.

Счастье не слишком ярко улыбается мне. Свой родной, дорогой человек. Немножко грустно. Сантименты не к лицу человеку моего возраста. Он должен представлять собой что-то солидное и рассудительное.