Стрекоза на палубе

Здесь момент образного краеведения заметен, но помимо этого есть ещё и определённая ирония, даже самоирония. Она направлена в адрес тех, кто восторгается всем, что не Россия. Сделано тонко и с отменным вкусом.

А вот неожиданные попытки проиллюстрировать великий русский роман:

Зарисовки из «Тихого Дона».

Весна

Весна идёт, и солнце плавит стужу,

На южных склонах рыжая трава,

Снег мерно тает, превращаясь в лужи,

Ручьи бормочут нудные слова.

К полудню прогревает, как на печке,

Степь в испареньях, в дымной пелене,

Проснулись суслики и, словно человечки,

Стоят солдатами, как на войне.

И ведь как любопытно получается. Вся та поэзия, что есть в «Тихом Доне», но не всегда видна за масштабными сценами, здесь проступает во всей своей природной красоте. Для Фомичёва природа становится поводом для вдохновения, только если в ней заметны живые черты, когда она очеловечена по сути, и это очеловечивание отражается во взгляде поэта:

Где-то бьётся море в Тель-Авиве.

Старый город Яффа на пути.

Молока и мёда в изобилье,

Вот бы только мимо не пройти.

Симон-Пётр на крыше молит Бога,

Голодом и жаждою томим,

А внизу, у самого порога,

Спорят люди, что пришли за ним.

В этом описании море абсолютно тождественно переживаниям человека, именно потому оно и бьётся. Лучшего глагола здесь не найдёшь! Фомичёв в этом нас убеждает, как вообще в неслучайности всякого слова, оборота, приёма. И в этом его сила, это его возводит в такой ряд, где невозможна критика, а только дружеское аналитическое сопереживание.

Конечно, не только пейзажи занимают творческое воображение Фомичёва. Люди, их фенотипы, стремление проникнуть вглубь характеров, создание радостной энергетики при вхождении в тайные смыслы любого персонажа, вот что доставляет Фомичёву не меньшее удовольствие, чем эстетское и умное любование природой. Вот стихотворение «Гречанка»:

Сядь, скажи мне что-то на прощанье,

Дай мне руку – высмотреть изгибы,

По Твоей руке читать могли бы

Греческие завещанья.

Ты сегодня выглядишь иначе,

Смуглость кожи, нос чуть-чуть горбинкой,

Дай мне поцелуями на сдачу,

Я их прочитаю без запинки.

В Твоих венах кровь богов Олимпа

И загадочность восточной речи,

Где начала женские, там нимфы

Обвивают волосами плечи.

Силуэт Твой тонок и прозрачен

В очертаньях солнечного круга,

И мне кажется, что я захвачен

В Твои сети, и в том нет испуга.

Не смотри так жадно на дорогу.