Это не звёзды

Я бы, расслабившись, лег

В капельном звоне текучем

И в крематорий, и в гроб:

Только бы больше не слышать,

Как на обугленный мозг

Медленно капает с крыши.

5. Спортсмен

Упрись о пол и отожмись.

Она слегка, в последнее,

Была нещадно пьяной – жизнь.

Давай-ка пропотеем.

И, отдышаться не успев,

По прессу, до коленочек.

А после – до инфаркта бег…

По парку – не по девкам.

Холодный и горячий душ —

Счастливые мгновения.

А если кто-то спросит: «Бушь?» —

В ответ ему презренье.

Андрей сегодня – не алкаш.

Налейте-ка, ущербные,

Себе, что стал Андрюха ваш,

Ни дать, ни взять – спортсменом.

6. Глаза

Смотри. Смотри в мои глаза.

Устроим тет-а-тет интимный.

Любовь, она наполовину

В глазах. И ты, я вижу, «За».

Смотри, родная, не моргая,

И в уголке моих белков

Увидишь, что не представляешь.

Увидишь, что сильнее слов.

Смотри-ка пристальней. А сам

Твои ресницы посчитаю.

Прости меня, моя родная,

Что все признания – попса.

Зрачки в зрачки – не рок-н-рольно.

Но ты смотри. И буду я

Смотреть глаза в глаза. И только.

Смотреть, любимая, в тебя.

7. Преследователь

Преследователь бродит личный

За мной, хвостатый и ушастый,

По комнатам, мяучит зычно.

От серой этой даже страшно.

И пусть язык её не ясен,

Но я читаю между строчек:

Хозяин матерно прекрасен,

Прекрасен очень-очень-очень.

Когтями упираясь в пятки,

Идет, не прекращая пенья.

Ей абсолютно не понятно,

С чего трещит мое терпенье.

Я обернусь и крикну: «Киса!».

Она прижмется к полу, будто

Пытаясь с этим полом слиться.

Минута, две, еще минута.

Мне надоест. И, отвернувшись,

Продолжу шаг по направленью.

И буду ор кошачий слушать,

Смирившийся с кошачьей тенью.

8. Сочный

Парикмахер по газонам,

Оставляя «ёж» зеленый,

Шел машинкой понемножку,

Брызгая зеленой крошкой.

Пахла улица арбузом,

И шептали в уши музы.

В майский день, до жути сочный,

С языка слетали строчки.

И прохожие смотрели

Вслед поющему Андрею.

Неосознанно пускались

У прохожих ноги в танец.

9. Хирурги-ниндзя

Проснешься без какой-то части важной.

Туман. Хирург тихонько шепчет в ухо:

«Подумаешь, лишь часть – не так уж страшно…

А мог бы умереть в треклятых муках…».