Амнезия

Достав две сотенные купюры и одну в пятьдесят гривен, печати 2005 пятого года, положил их на стол.

Ушлый бармен в тот час принес меню.

– Желаете выпить?

– Что вы можете приготовить из еды как можно быстрее, Я очень голоден.

– Отбивная по французски и картофель фри…

– Отлично, и сто грамм ржаного виски.

– Извините, но такого у нас нет.

– Тогда бурбон.

Бармен махнул рукой, позвав полненькую официантку и продиктовал ей заказ.

– Не желаете салат?

– Нет спасибо.

Сидящий рядом старик закурил трубку с душистым табаком, бархатный дым стелился густым туманом, бармен закинул четыре кубика льда в олдфешен и на глаз налил сто грамм «Джек Дениелс».

– Я ходил по всем дорогам и туда и сюда, обернулся и не смог разглядеть следы.

Бормотал себе в седые усы старик.

Давид сделал согревающий глоток кукурузного самогона, а затем и второй.

Поставив стакан на стойку, в нестерпимом ожидании ужина, он поднял голову вверх и тоже уставился в телевизор.

– Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна.

Небольшой экран, подвешенного под потолком телевизора продолжал транслировать новости с Майдана Незалежности. Там все еще мерзли студенты. Давид сделал тяжелый глоток бурбона, искренне жалея этих студентов, зная о том, что произойдет дальше.

– Будет война.

Тихо сказал старик, ставя пустой бокал на стол.

Ни уставшая официантка, ни ленивый бармен не услышали старика. Девушка выгрузила с подноса картофель фри и отбивную по-французски, положила перед гостем салфетку с приборами и ушла на перекур.

– Война. Откуда вы знаете?

– А почему я должен тебе, что-то объяснять?

– Да потому что война действительно будет, но пока что об этом никто не знает.

Запивая пивом, разогретый в микроволновке кусок курятины с сыром, Давид продолжал наблюдать за картинкой вечерних новостей. Он решился завести разговор, в надежде, что этот колоритный пьянчуга сможет помочь ему.

Но старик уже слез со стула, и дымя своей трубкой, отправился к выходу.

– Не обращайте внимания, он просто сумасшедший… Подметил бармен, желая обратить на себя внимание.

Давид в спешке сделал еще несколько глотков, чтобы запить застрявший в горле картофель, оставил на барной стойке одну сотенную купюру,

– Спасибо, сдачи не надо, этого должно хватить и еще останется на чай.