Его Лесничество

Рассредоточились и стали теснить людей, крича перед собой

дорогу, дайте дорогу, освободите дорогу

С рвением распихивали людей прикладами по местам. Те то ли не понимали, чего от них хотят; то ли, наоборот, понимали и потому не хотели выстраиваться. Их тягали за шиворот и затискивали в строй. Особо упрямые наблюдали поднятый к небу приклад и становились посговорчивее.

Горожан развели в две шеренги. Лицом к ним встали солдаты, держа на вытянутых руках автоматы наподобие заграждения. А сами конвойные таращились назад, повернув любопытные головы.

Скомандовали

ходу, ходу, братцы

и в голове колонны случился затор. Задние, те, что оказались сокрыты за спинами и плечами товарищей, наступали на передних. Хотели, чтобы представление поскорее закончилось.

А передние, видя раскаленные до бледного огня лица горожан, сбивали шаг и сопротивлялись движению.

Улица, заполненная скандирующими и улюлюкающими людьми, напоминала голодное чрево, в которое им предстояло по собственной воле вступить.

А разведенная по сторонам толпа казалась раздвоенным языком, что шипел и подступался громогласным шепелявым эхом. Чтобы слизнуть заплутавших людей с тарелки апрельского дня.

Минул первый год.

И пленным предстояло узнать, как он закончится для них.

Рихтер пробирался поодаль за спинами хохотавших людей.

Первая волна страха и оцепенения спала. Женщины выскакивали из заграждения и кричали. Лица кривились, приобретая наконец живую мимику; голоса срывались и обращались птичьим криком, а потом – заливистым хохотом.

В колонну летели снежки и куски льда. Все хохотали. И больше всех – пленные. От боли и унижения по щекам текли слёзы, но они с благодарностью принимали женские выкрики. Только втягивали головы пониже в плечи.

Даже Рихтер, кажется, понял это чудовищное людское единение. Ему помогал увидеть и понять волшебный конверт, который вибрировал вслед за часто бьющимся сердцем.

Парень пробирался вперёд и видел, как мало-помалу затихает гнев.

Люди вдоволь потешились. Их снова звали насущные дела.

Одни мальчишки неутомимо бежали следом. Их не уловить никаким оцеплениям и барьерам.

Мальчишки хохотали совсем по-иному. В их голосах не слышалось нутряной песни, что сходила вместе с паром с губ взрослых.

Дети швырялись кусками снега и льда, и летящие в солдат снаряды покрывали дорогу. Пленные хрустели, наступая сапогами и ботинками на лёд.