Сосново

…Глеб замямлил от неожиданности… не знал, с чего начать… но выплыло само собой… начал рассказывать о своей дикой и бесцельной поездке через Россию с Сашкой и двумя бабами… с палатками… на попутных машинах… сквозь пыльные дремучие городишки и станицы, замкнутые в себе… очерченные тяжёлыми воротами и глухими заборами… с бестолковыми рассказами попутных шофёров… дикими выходками случайных собутыльников… с беспричинными вокзальными драками… с безрадостностью базаров и одичалостью тупиков… с подкожной злобой, гарью и грязью Северного Кавказа.

…………

…их в Грузии на свадьбу пригласили… бабы-дуры блокноты взяли, чтоб тосты записывать… а свадьба-то была между старой матёрой блядью и её волооким тупым ёбарем… кто-то там начал против Глеба и Сашки что-то пиликать… и против всех русских вообще… Глеб очень завёлся… гости глазками засверкали, движуху предвкушая… но когда Глеб встал из-за стола… тот дегтярь не встал… передумал идти на крутяк… обхезался… Глеб бабам свойским скомандовал и с ними вышел… а Сашка обратно мириться поплёлся… кирной Глеб возненавидел его тогда… в морду ему дал, когда тот вернулся… Сашка убёг… по другому берегу узкой речонки ходил… и камнями в Глеба издали кидался.

…………

…в Тбилиси у геолога попутного заночевали… так дружелюбно пел и крюшон им варил… всё подливал и подливал… а среди ночи в кровать к Глебовой бабе приполз… по? херу ему было, что Глеб в той же кровати спит… он Глебову бабу хотел с противоположной стороны трахать… Глеба не тревожа… Глеб вмазал ему один раз… но от души… тот лежал на полу и плакал… зачем они остались у него ночевать?.

…………

…что это ему вздумалось так перед ней вывернуться наизнанку?.. уж бывало, высказывался на надрыве перед обожаемыми существами… чтобы лишний раз убедиться в отсутствии созвучия… а также прочей обоюдной тождественности и адекватности… знал за собой и словесную отрывчатость… когда более половины текста молчаливо пробегает в душе… а сказанные слова никнут кривыми вешками средь «половодья чувств»… косозубо и бездумно поперёк и невпопад поставленными… знал ведь, что нельзя себе откровенности позволять… ни с кем… более всего – откровенности!.