Страны моей жемчужины

Но отец сам отвез его к султану вместе с маленьким Раду. Как ему тогда было страшно! И только гнев помогал выжить.

А Раду? Как он боялся за него, как опекал! Но мальчишку, похоже, нисколько не тяготил «плен». Легко выучив язык, переняв обычаи двора султана, он наспех простился с братом в день его отъезда и, схватив лук и колчан, уехал с шахзаде Мехмедом на охоту. Все, кого он любил… всё, что любил… осталось так далеко… Осталась ли любовь в его сердце? И появится ли вновь когда-нибудь?

Когда-нибудь… но не сейчас!

– Не сейчас, – озвучил он свои мысли.

 – Сейчас не время.

– Все мы полагаем, что у нас есть время на отложенные дела. – Сказал Улугбек, горько усмехнувшись. – А когда высчитаем срок, в который закатится твоя звезда, отказываемся верить и опять откладываем все на потом.

Паша встревоженно посмотрел на эмира и спросил:

– Ваши звезды по-прежнему предзнаменуют вам страшное?

– Моя звезда Муштари[2 - Муштари – Юпитер.] пребывала в пятом доме, когда родился сын – кровь от моей крови.

Что само по себе уже не предвещает ничего хорошего. А противостояние огненных Утаред[3 - Утаред – Меркурий.] и Меррих[4 - Меррих – Марс.] и вовсе не оставляют мне шансов. Вот теперь и ты знаешь.

– Никто не может знать о своей звезде, – упрямо выпятив подбородок, сказал юноша. – Светила подвластны только Богу.

– Это верно, но пути их открыты для нас и могут быть изучены и просчитаны. В твоей стране нет ни одного астролога?

– Есть один безумный. Монах Аврелий.

Смотрит по ночам в небо, беснуется во время кровавой луны, вопя, что знал об этом. И меня сбивал с толку, говоря, что дано мне увидеть в небе огненного дракона – того, что явился моему деду, предзнаменуя, что род наш будет господарями и царями Дакии. Я поверил; смотрел в небо, а вместо этого стал рехином – заложником.

Улугбек с еще большим интересом посмотрел на юношу и спросил:

– А когда твой прародитель видел в небе дракона?

– В 1380 году от рождества Христова. В вашем исчислении это будет…

– Я умею исчислять время от рождения пророка Исы, – прервал его эмир.

 – Дракон Гиртаб, прилетающий через поколение. Златохвостый павлин вавилонян. «Небесные метлы», записанные в летописи Чуньцю. Я не уверен… Сейчас… сейчас…

Улугбек подошел к одному из столов, на котором стояло сразу несколько светильников. Что-то записал, зачеркнул, написал снова. Вернувшись к ожидающему его Дамаду Али, он вложил в руку юноши тонкую полоску пергамента.