Банан в Сибири. Сборник рассказов

Надо будет обзвонить всех своих учеников: примут ли меня на работу, что им говорить? Как объяснять?

Пронзительный звук телефонного звонка прервал поток горемычных мыслей.

– Мам! А где же автоответчик?! – возмутилась я.

На День влюбленных Жадный Жорж подарил мне автоответчик, полезная вещь в хозяйстве, что и говорить. Как раз на такой случай, когда не собираешься отвечать.

– А я запуталась в нем, пиликает, мигает, вот и сняла. Мне-то от кого прятаться?

– Ну тогда сама отдувайся, скажи, что Яна не Хер, пока я разберусь в проводах.

«Защита от нежелательных людей, – говаривал Жадный Жорж, – родители отказались, не пропадать же добру». Не рой себе яму!

Он звонил не переставая три дня, наговаривал жалобы, возмущался, упрекал и взывал к моей совести. Я стойко выдерживала напор. На четвертый день он подключил свою маму, она, нежно воркуя, благодарила за фуражку.

Нехотя я открыла планшет, а там кучи непрочитанных писем. С фотографий улыбаются братья, сестры, дети. Морской котик отдает честь в папиной фуражке.

Жадный Жорж пустил в ход тяжелую артиллерию: стариков и детей. Я его калачом, он мне в спину кирпичом. Нет, не прогнусь. Умерла так умерла. Сердце ныло, вот чего, зачем оно все равно ныло?

В полудреме поздно ночью я услышала его голос. Он наговаривал на автоответчик: «И я прошу тебя, прости. Только с тобой я чувствовал себя живым. Ты внесла краски в мою жизнь. Мне никто так не был дорог, ни семья, ни друзья. Я это только сейчас понял. Ты научила меня жить, радоваться.

Когда ты рядом, я другой. Я лучше, я готов обнять весь мир, а сейчас, когда я не знаю, чем закончится эта операция, услышу ли я тебя когда-нибудь? Почему такие вещи осознаешь, только когда твоя жизнь дает сбой? Дашь ли ты мне еще один шанс?..»

ЧТО? КАКАЯ ОПЕРАЦИЯ?! Я схватила трубку: «Какая операция, ты где?»

Сбой. Гудки, гудки, гудки…

Глава 14.

Emergency contact

Я куницей наскакивала на малейшие вибрации автоответчика. Воображение рисовало картины одну страшней другой, все прошло ужасно, там не закрытый, там открытый перелом, он не хочет звонить.

Нет, он не может. Он в реанимации совсем один. Мама бросала на меня полные сожаления взгляды. – Он же болен! – голосила я.

– Это ты нездорова, Яна, – качала сокрушенно головой маман.

Звонок!

– Дарлинг, – слабеньким голосочком пропищал Жадный Жорж, чувствовалось, каждое слово давалось с трудом. – Мистер Стивенсон… я не могу писать… письмо… rotator cuff… проверь почту.