Банан в Сибири. Сборник рассказов

Сработал автоответчик:

«Яна, Яна, Яна, Яна, Яна, Яна, Яна, Яна…» – и так до бесконечности жалкий Жорж произносило только лишь мое имя. Все внутри взорвалось!

Я вскочила, сжимая кулаки:

– Господи! Да сделай же что-нибудь, иначе я опять возьму трубку и погрязну в выяснениях этой невыносимой пытки!

И тут вырубили свет. Не знаю, Он ли вмешался или это наша Юлия Владимировна, но весь район погрузился в темноту.

– У тебя свечи есть? – спросил впотьмах Лучший Друг.

– Свечи есть где-то, а вот спички закончились.

– Поищи свечи, а я сгоняю на базарчик. За спичками.

– Иди, Ихалайнен, – засмеялась я.

Я нашла свечу, провела рукой под старенькой плитой и выгребла пару спичек. Двери были открыты настежь, я пошла на шум шагов, освещая себе путь маленьким огарком, как индеец Джо. Лучший Друг стоял в дверях с огромным букетом роз.

– Что это?! А спички? – оторопело спросила я.

– Люблю, – просто ответил он.

Любишь…

Ян Сусанина. Приключения переводчицы

Глава 1.

Янки, гоу хоум!

Нулевые.

Жизнь с нуля. Сижу и пялюсь в чистый лист. Нацарапала черту на бумажке. Как Робинзон Крузо: слева – «худо», справа – «хорошо». (Чем не карта желаний из восемнадцатого века?) Худо: я потерпела крушение. Хорошо: но не опустилась на дно! Худо то, что после Французской Ривьеры в потрепанную подсобку училки зарубежки как-то не тянет.

Тем более провожали меня всем гестапо. Как Колю – перекати поле. Как теперь разрушить миф, что одна девочка поехала в Москву и таки поступила? Лучше я останусь легендой.

Пусть в трепетных сердцах «англичанок» живет надежда на заграничного принца, луч света в темном царстве.

Промозглое полуподвальное помещение, километровая очередь в бухгалтерию. Самым обласканным членом педколлектива была секретарша Ларочка, заваленная шоколадками, ибо одна она знала, где находится потайная и когда будут выдавать зарплату. И наша обнищавшая кафедра зарубежной литературы как штык в первых рядах, но свирепые физкультурники идут по головам, чтобы забрать вторую половину за февраль в марте.

И всем не хватит.

Вспоминаю, как, отбивая ногой заячью дробь под столом, подавала заявление об уходе. Завуч с глазами Каа, не мигая, взяла мою дрожащую холодную руку:

– У тебя низкое давление. Кровь почти не циркулирует, – наконец произнесла она. Дон Корлеоне, блин, да у меня вообще кровь застыла! – Правильно, что уходишь. Тебе здесь не место.

– Я люблю свою… – работу, хотела сказать я. Но почему-то пропищала: – Родину.