Крохи бытия

Все будет лучше, конечно, остался последний бросок —

и понастроим домов из стекла и бетона, а шмоток…

что там в шкафу – в голове не уместится! Встанет Восток

и развернется плечами: груз-200, 9-я рота

и позабытая, вроде, с годами кликуха «Даешь!» —

мы, полунищие, жирной Европе, Америке вставим!

Лучшая тихо потянется за рубежи молодежь…

Что же, народ выбирать свою терпкую долюшку вправе,

вправе закусывать горькую жидкость скупым огурцом,

тупо пугая соседей ракетами с жуткой начинкой

с гордой оглядкой пришибленных: бросьте, Он был нам

Отцом,

был настоящим Хозяином, мало ли что половинку

порастерял по дороге народу, зато как сильны

были и как еще будем, когда не помрем с голодухи…

Вот мы уходим, детишки той самой далекой войны,

что ж после нас – безымянная память, тревожные слухи,

знак препинанья привычный в что делать и кто виноват,

рост, приглядеться, все больше и больше назад почему-то.

Не разделяя проверенных временем координат,

путь наш особый: проснуться – да заново в смуту.

Можно, конечно, погано стебаться, кто со стороны

или же кто от кремлевских дельцов принимает медали

в очередной юбилей до сих пор непонятной войны:

вроде, Победа была… А не сами ли души распяли?

Принято как-то считать, что народ невиновен, что он

даже святее святых и наивная, детская жертва —

странно, все тот же над Волгой бурлацкий некрасовский стон,

хоть за воротами звездными пушек ощеренных жерла…

Семь частей одной симфонии

…это музыкальная исповедь души,

на которой многое накипело…

    П.

Снова попытка сближения с музыкой, крест

всякой поэзии – двинуться внутрь снаружи,

где бессловесный, но схожий по стилю оркестр

если не рифмами – скрипками  втянет, закружит.

Ритм и созвучья подобны: весною капель

с крыши, как клавиши, чем-то заполнить стремится

ту немоту, где стиху соскользнуть в параллель

праязыка, на котором общаются птицы.

Так ли уж важно, что время нас всех развело —

с Моцартом он не сошелся, как я с Пастернаком —

общность иная заполнит саднящий разлом,

пусть никогда не делиться со-мненьем. Однако

мы со-причастны друг другу, единый посыл —

выразить душу живую словами ли, нотой,

творческий был бы настрой да хватило бы сил…

ну, а потомки простят и грехи, и длинноты.