Вечные предметы

ртв

в числе иных забот

полиция докладывает

за облака на высоты

задание выполнено

или

готовы приступить

в радио треск

и голубые огни с громкой музыкой

на мгновение вежливо тушат

чтобы услышать важный ответ

«Вне и внутри застыла статика…»

Вне и внутри застыла статика

состояние тяжелое

как зимняя вода

в каждом желании

намеке или жесте

бесстрастная бледность зеркал

позволяющая только отражаться

сложный объект

изнывший от противоречий

пишет углем на стене

хоть бы пришел аниматор

Лук

Режу лук

потому что хочу поплакать вволю

чтобы неостановимые слезы

по сухому лицу в три ручья

о чудодейственные

серебряные кольца

в тусклом мирке

слепленном из слюны

говорливых вождей

только яростная гордость

спасает от гнусной привычки

соглашаться

прозрачна жидкость на щеках

подруга крови

потому что так же настояща

живые кольца всё режу и режу

моя новая душа благодарна

Ухо

Совершенное ухо

даже пение тетивы лука

слышит иначе

и полет ядовитой стрелы

почти как полет шмеля

исполняемый на тонком инструменте

оно не хочет огорчаться

и упорно шифрует

звуки выстрелов

и надсадные крики

на угрожающих нотах

в сладкопевный

язык гармонии

Богема

Из пресной заводи

из ежедневной забубенности

влечет к отшельникам оригиналам

раскладывающим кисти

расставляющим инструменты

несмотря на намеки небес

они ничего не боятся

скверный климат

или дурные законы

не указ

богема ни поза ни схима

в кричащих нарядах

несет свою долю

через все скандальные барьеры

на странном пути

Штиль и дрейф

Ласков шелест слова

но лучше

пульс сердца и волн

изысканный способ беседы

дуновение ветра неточно

как и шквал меднозвонных фраз

сметает и путает

и затемняет горизонт

штиль и дрейф рождают догадку

в буром дереве киля и бушприта

опавший парус означает слух

молчание поиск слабых звуков

всё это шорох земных

тонких материй

«Это зулусы подходили уходили…»

Это зулусы подходили уходили

когда в окнах темнело рассветало

это мавры окружали тихий город

когда зной плыл лавой прямо с неба

это черные угли костров

светили в спины

уходящим от пожарищ

казалось что они спасутся от беды

за чужими частоколами

за толстыми стенами башен

но память мозаика ничтожных эп