Явления ночи пред ваши очи. Сборник фельетонов

Ванюша сидит за столом, потягивая коньяк и покуривая сигару, подписывает свои детективы в глянцевой обложке, а он, Пётр Петрович, скромно стоит поодаль и рассказывает подошедшим о своей незначительной роли в этом действе… как когда-то он разглядел недюжинный талант в этом драном уличном коте.

И потому разговор их коснулся литературы. Пётр Петрович стал вспоминать классиков, Агату Кристи, Конан Дойля и современных авторов вроде Акунина, мол, вон как в струю-то попал со своим Фандориным… И много бы и долго бы говорил, если бы Ванька не вставлял свои едкие замечания, каждый раз осаживая лихого скакуна на ниве литературных заработков.

– Хочу быть настоящим, понимаешь! Не как ты. От тебя приятно пахнет писчей бумагой и типографской краской как в книжном магазине. А от меня перегаром пахло и будет пахнуть, потому что я живой, понимаешь?

Пётр Петрович соглашался, несмотря ни на что. Ему виделись Великие, они будто проходили сквозь стены этого кабинета и пожимали Ивану, а не ему Аморалову, руку.

Пушкин, Есенин, Хемингуэй, Джек Лондон…. все они так отчаянно жили!

Время клонилось к полуночи, когда они разошлись и Анехамов уже не казался Аморалову столь уж отвратительным типом, ведь и сам он порядком выпил, чтобы увидеть весь бренный мир в упоительных пузырьках шампанского.

***

Весь следующий день мысли Аморалова бродили по тем давно забытым школьным годам, когда и правда одноклассники передавали с рук на руки его недурственные эротические стихи.

Видать кто-то из них дал порадовать себя и учителям. Скрысятничал, проще говоря. Кто бы это мог быть…? Тогда Петя не думал об этом. Но а повесить эту подлость на Ваньку он не мог. Ванька всегда был бунтарём, неправильным, не вписывающимся в систему. За горячность его прозвали на кавказский манер – Вано. Странно, что он вообще под погоны встал… и как только начальство его терпит. А может, обломали хлопчика за годы… как собственно и его, Петьку.

А ведь сидела тогда на первой парте эта тощая Верка в очках. Вся такая правильная. Первая пионерский галстук надела, первая пошла креститься, как подули новые ветры. Её недавно показывали по пресловутой первой кнопке. Она теперь какая-то шишка по правам ребёнка. Всё такая же тощая, сухая, в этих своих дурацких очках и вещает про то, как важно быть открытыми, честными.