Мотыльки летят к свету

Неожиданно Наташа решительно подошла к Любе, обняла и поцеловала ее в лоб, и, сдерживая слезы, скрылась за дверью бани. Никто не заметил Ефима, наблюдающего за этой сценой.

– Люба, я с удовольствием повторил бы поступок Наташи, но боюсь, что Мише это не понравится. Поэтому, я ограничусь одним словом «умница».

– А я с не меньшим удовольствием поцеловала бы вас, несмотря на то, что это может не понравиться Мише. Но не сделаю это потому, что уверена, что это не понравится Наталии Георгиевне.

– Но я непременно этим воспользуюсь на твоей с Мишей свадьбе.

– Вы заставили меня об этом подумать, – смеясь, заметила Люба.

– Иди, Миша, позови мать, уверен, что мир в семье восстановлен.

Через пару минут Миша вернулся с Наташей, и та как ни в чем не бывало стала раздавать команды.

Когда все четверо уселись за стол, и Ефим по привычке готовился произнести тост, Наташа, обращаясь к Любе, вдруг сказала: «Как вы пугающе красивы и умны. Я очень хочу, чтобы мой сын был хотя бы немного похож на вас».

– Никогда не слышал такого сочетания – пугающе красивы, – удивился Ефим.

—Впрочем, ты, Наташа, иногда способна совершать действа, которые не только вызывают войну, но порою принуждают к миру. Я поднимаю первый тост за хозяйку этого дома, за тебя Наташа.

Вечер прошел прекрасно. После окончания трапезы Люба что-то оживленно обсуждала с Наташей, а Ефим с сыном уселись за шахматы. Потом пили чай с тортом, Ефим рассказывал анекдоты, а Люба прекрасным сопрано исполнила «дывлюсь я на нэбо, тай думку гадаю».

Рано утром молодые уехали в Москву. Наташа уехала часом позднее. Перед отъездом она сказала Ефиму: «Какая красавица, и какая умница. Неужели она не даст Мише согласия на брак? Я буду бога просить об этом».

Ефим реагировал на эти слова хитроватой улыбкой.

Ефим прилег отдохнуть. Он редко выпивал даже красное сухое вино, и потому быстро заснул. Проснулся он от того, что ему показалось, что его кто-то гладит по лицу и волосам. Он сбросил с себя простыню и сел. Но оказалось, что это не сон.

Рядом в халатике полулежала Люба. Халатик не скрывал ее белоснежных грудей. Ее красивые загорелые стройные ноги были обнажены и не скрывались нижним бельем. Ефим внимательно посмотрел на улыбающееся лицо девушки, на ее прекрасные ноги и руки, на бутылку коньяка, на треть опустошенную. Рядом лежал нарезанный лимон, начатая плитка шоколада и две пустые рюмки. Чуть дальше на спинке стула висели женские трусики и бюстгальтер.

– Кажется, беда пришла в мой дом.