Мотыльки летят к свету

Он не выдержал и сказал об этом своей жене.

– Да, Миша, любить не всякому дано, и не всякий заслуживает любви. Меня успокаивает лишь то, что в этом вопросе я тебя не обманывала. А о твоих словах я непременно вспомню, когда не будет в живых твоего отца. И после его смерти тебе будет очень не сладко. Так молись за то, чтобы это событие произошло как можно позднее.

Миша запил. Вначале ? по выходным, потом ? ежедневно. Зав. кафедры известил об этом Ефима. Ефим заявил Любе:

– Если кроме чувств, ты способна руководствоваться разумом и понятиями нравственности, спаси моего сына.

Люба сказала только одно слово:

– Прости.

Через день Миша перестал пить. Мише же она сказала следующее: «Докажи, что ты мужчина, брось пить. И ты заслужишь мое уважение».

Пить Миша перестал. Но он прекрасно понимал, что уважение своей супруги так и не завоевал. Он видел, что в кровати он ей не безразличен, но того уважения, которое она испытывала к Ефиму, он добиться не мог. Когда стала прогрессировать болезнь Ефима, характер и частота близости с любимой не могли не измениться.

Зачастую, их отношения ограничивались лишь поцелуями и ласками. Как-то Ефим рассказал Любе про своего приятеля, советского разведчика, ставшего летчиком-майором американской армии, Георгием. Ему было более 80 лет, но у него была молодая любовница. Ефим поинтересовался, как ему это удается. На что Георгий ответил: «Пока хоть один мой палец на руке или ноге будет двигаться, я буду заниматься сексом». На что Люба, смеясь, ответила: «Намек поняла. Надо беречь все 21 твои пальцы».

– Почему 21? ? удивился Ефим.

Затем взглянув на хитро улыбающуюся Любу, тихо засмеялся. Он понимал необходимость сексуальной жизни для молодой красивой женщины, а потому его сын еще живет видимостью женатого человека. Ефим знал, что этот брак распадется одновременно с его смертью, потому, что у его сына нет для такой женщины, как Люба необходимой притягательной силы.

В один из дней, когда на даче никого не было, он попросил Любу подарить ему несколько часов жизни.

Люба с ужасом ожидала этой встречи. Смертельно больной Ефим встретил ее чисто выбритым, в белой рубашке, отглаженных брюках с букетом садовых роз. Люба, напротив, была одета очень скромно: в доходящей до колен юбочке и шелковой кофточке.

– Что за праздник у тебя Ефим? ? ласково спросила Люба у него.

– Годовщина нашего знакомства.

– Боже мой, я и забыла эту дату.

– Жаль.