Мотыльки летят к свету

Шла репетиция сольных номеров и к сцене подошла эта девушка-художница. Настала моя очередь, я должен был петь итальянские романсы: «На заре ты ее не буди, на заре она сладко так спит» и «Ах, ты окно откройся, дай видеться мне с нею». Когда я пел, то «сфотографировал» восторг на лице этой девушки. Я, говорю, сфотографировал, потому, что только позднее, вспомнив его, оценил его значение.

Девушка стала танцевать гуцульский танец, а меня позвали в другой зал. Мне было немного жалко, так как еще раз не увидел ее привлекательных ножек.

Девчонки рассказывали, что девушка пела романсы, рассказывала анекдоты, читала стихи советских и западных поэтов, и комиссия не могла решить с какими номерами ей выступать.

Когда я вернулся к сцене, девушка еще стояла около нее и обратилась ко мне с вопросом, с каким номером ей лучше выступить. Я отметил, что отбор номеров не входит в мои функции. «Жаль, ? сказала она и отошла от меня». Звали ее Лилией. Ей с виду было не более 16 лет, но она была студенткой третьего курса, а значит, уже более 18 лет.

При доме культуры был буфет. Несколько человек, включая меня, там пили кофе и травили анекдоты. Подошла Лилия, и хотела сесть за столик, за которым сидел я, но девушка, сидящая за столом, сказала, что стол занят. И Лилия уселась за соседний столик. Сидящая за столиком девушка из института иностранных языков постоянно поглядывала на входную дверь, она должна была танцевать танго и ждала партнера. Аккордеонист так же уже 15 минут ждал прихода ее партнера, девушка нервничала.

Она еще ни разу не танцевала под эту музыку.

Узнав ее проблемы, я предложил ей заменить на репетиции партнера. Она с удивлением посмотрела на меня: «И ты сможешь?»

? Это не мне решать.

Я любил танцевать и умел танцевать танго. После двух проходов партнерша даже предложила мне заменить не пришедшего парня, но я отказался, сославшись на занятость на вечере. Потом мы вновь травили анекдоты. Над рассказанными мною анекдотами все громко смеялись.

Я неоднократно ловил на себе взгляд Лилии, сидевшей за соседним столом. Но ощущение ее холодных красивых ног, уже исчезли из моего юношеского воображения.

В нашем худсовете института представители Московского государственного университета настаивали на обязательном предварительном прослушивании подготовленных номеров. В университете было неспокойно, периодически возникали студенческие волнения, и предварительное прослушивание было своеобразной цензурой.