Таймер

Изучала параграф, открывала дверь, спешила пересказать его отцу, поэтому никогда не уходила из заточения раньше, чем обретала уверенность, что знаю материал назубок. Я шла через двор, и в темноте мне мерещились всякие ужасы, пугали дворовые мальчишки, громко хохотавшие на детских качелях и горках: после заката эта территория больше не принадлежала детям. Я зябла и прижимала к себе изуродованный портфельчик: отец никогда не заботился, во что я была одета, когда ему приспичивало проверить мой дневник. Гнев застилал ему глаза и разум.

Первое время я надеялась, что мои успехи порадуют его, но он спал, когда я пыталась продемонстрировать, насколько подготовлена к уроку, был пьян и безразличен, когда я возвращалась из школы с отличными оценками. Стоило вдруг случиться неудачному дню: на злосчастной физкультуре лазили по канату или меня вызывали к доске отвечать недопонятый закон Ома, и я оказывалась в аутсайдерах, тут в папаше просыпался непревзойдённый педагог. Я получала огромное количество отцовского внимания: крика, громов и молний, тактильного контакта – пока меня тащили в исчезающую квартиру. Брат всегда был с папашей заодно, кулацкий подпевала. Я стала носить двойки, чтобы отец хоть так побыл со мной, хоть на десяток тягостных неприятных минут оторвался от спиртного, вспомнил, что у него есть не только сын, но и дочь, пусть даже неудавшаяся и не подходящая под отцовы стандарты идеального ребёнка. Может, стоило бухнуть с ними разок, несмотря на то, что я тогда была маленькой девочкой? Как раз, когда я натаскала изрядное количество «неудов», этаж исчез, я просидела голодная три дня, мне было восемь лет: тогда я свято поверила, что отец прав. Отец и этаж пытаются сделать из меня человека. Я грязная, отвратительная, мерзкая, ленивая, и только отец да исчезающий этаж знают, как избавить меня от недостатков. Однажды я украла у одноклассника монетку: мне очень хотелось есть. Отец узнал, обозвал дрянью и воровкой. Разумеется, я тут же была препровождена в «тюрьму», предварительно хорошенько поколоченная. Мне было девять: и к этому времени у меня всё было обустроено в исчезающей квартире. На домоводстве нас научили вязать, я выпросила немного ниток и создала парочку довольно страшненьких мишек. Продала. Наверное, их купили из жалости, но мне хватило на скромный ужин. Попросила ещё ниток, взяла в школьной библиотеке журналы. Теперь нитки я могла покупать сама, и стала сносно питаться: вязаные игрушки у маленькой девочки брали нарасхват.