Таймер

А дверь? По какому-нибудь идиотскому закону жанра именно сейчас она окажется запертой!

Я кинул взгляд на окно – шторы мы не задвигали. Пейзаж показался живым, впрочем, сквозь июльский полумрак с четвёртого этажа мало что удавалось разглядеть, разве что немного звёзд да отражённый фонарный свет.

Дверь открылась. Этаж был на месте. Вторая попытка использована, но я и думать об этом забыл.

На пороге я обернулся.

– Ты колыбельную «Ночь до края расстелила тёмные небеса…» не знаешь?

Ну мало ли!

– «Ночка тёмная до края расстелила небеса»,– поправила Вера.

– Ну да. Ладно, пора мне. Спешить надо,– и вдруг стряхнул задумчивое оцепенение,– так ты знаешь эту песню?

– Что-то могла позабыть, но – да, знаю.

– Поехали со мной немедленно!

И она, ни слова не говоря, поехала. Только прихватила пресловутую шерстяную кофту.

По дороге мы перезвонили Юле.

Глава 10

Длинный больничный коридор, из которого можно было попасть в 20 палат, заканчивался небольшим чуланом для хранения уборочного инвентаря.

Места здесь было невыносимо мало. Швабрам, разумеется, жаловаться не доводилось, а вот Тане стоять в крохотной клетушке с ножом у горла не нравилось категорически.

– Игорь Валентинович, давайте вы меня отпустите, а я непременно в кратчайшие сроки отыщу для вас певца.

– Хитрая, я отпущу, а ты обманешь.

Игорь Валентинович болел давно и тяжело.

– А ведь я когда-то пел,– посетовал он.

Худой, измождённый, с глазами навыкате, болезненно выделявшимися на осунувшемся старческом лице, он не столько стоял на ногах, сколько висел на Тане, прижимая к её шее столовый нож, прихваченный из больничного буфета.

Хорошо, что ему под руку не попался нож для хлеба: тот острый, буфетчица строго сама следит за состоянием лезвия, даже брусок специальный купила. А эти, ножи для пациентов – тупые: кусок варёного мяса на тарелке разделать или сосиску на кругляшки порезать.

Таня устала. Спина ныла, ноги налились и отяжелели. Старик был ниже её ростом и едва доставал до плеч, но тонкую руку с ножом прижимал больно, с какой-то последней в жизни силой.

Таня чувствовала его рёбра через халат, усталый смрадный сип возле уха, видела отведённый в сторону костлявый локоть и незастёгнутый обшлаг подвёрнутого рукава рубашки.

Прошло больше часа с тех пор, как Игорь Валентинович заманил её в чулан. Она, доверчивая, пошла. Даже посмеялась, когда старик вдруг объявил:

– Я тебя в заложницы беру.

– Куда вставать? – уточнила.