Таймер

Но нет, я продолжал слушать телекакофонию, потирая заспанные глаза и со вкусом зевая. Кадры продолжали вылетать, словно голуби из ящика фокусника. Хлоп – белый голубь: следующий канал, хлоп – чёрное дно ящика: передышка между каналами.

– Хватит фоткать меня телевизором,– наконец не выдержал я.

– Фоткать телевизором…– Миша хихикнул.

– Ну да, щёлк-щёлк – и вылетает птичка.

Кажется, я ненадолго задремал: прямо так, сидя по-турецки.

– Чего тебе не спится? – пробурчал я. В моём сознании сплелись в нелепое видение сон, явь и ошмётки телеэфира.

– Не уснуть в тишине. Я привык, что в моей квартире вечные тусовки. Даже шахматисты всё время бубнят что-то. Так что спать я привык под аккомпанемент звона бутылок, драк, хохота, чужого секса. Что я тебе рассказываю, ты сам видел, что у меня дома делается.

Я откинулся на спину и потянулся.

– Чёрт с тобой, всё равно уже разбудил. Сделаю себе чаю. Вернусь и посмотрим какой-нибудь фильм. Только, чур, не щёлкать и громкость всё-таки сбавим! Будешь чай?

– Ага.

Разумеется, когда я вернулся, этот негодяй уже спал – на моей подушке, придавив руку с пультом внушительным животом.

Я бросил на приятеля одеяло, выпил за двоих чаю и до утра таращился осоловелым взглядом в предрассветные новости и прочую чепуху. Пару раз прилёг, пытаясь укрыться от звуков подушкой, но это не помогало. Сон не шёл. Мне необходима была тишина и темнота. Даже служба в армии не приучила меня засыпать где попало. Вернее, на год приучила, но через некоторое время после возвращения приобретённый навык поблёк, а потом и стёрся вовсе.

Стоило мне погасить экран, как Миша вырывался из-под одеяла, словно бомба, реагирующая на тишину. Бомба пучила на меня несоображающие глаза и взрывалась беспокойной речью:

– Что? Что случилось? Почему стало тихо?

Я смиренно врубал агрегат, немного прибавлял громкость и только тогда сосед снова засыпал. Двух эпизодов за одну ночь мне хватило, чтобы понять: спать без телевизора Миша не станет. А пары таких ночей оказалось достаточно, чтобы решиться временно съехать из квартиры.

Этаж упорно не возвращался.

Я вручил Мише ключи, велел поливать цветы и позвонить мне, когда его жилище нагостится в неведомых просторах. А сам собрал всё необходимое и сбежал к Тане.

Когда тётя снова позвонила, я необдуманно ляпнул на привычный вопрос о Танечке:

– Отличная девочка. Живём уже вместе. Женюсь скоро.

– Женишься? Костя, Костя! – голос тёти наполнился радостью.