Сколько идти наугад

Там правит царь, короткий век,

Он царь зверей и не простой.

Из норки скрещенный с хорьком,

Хонорик быстро стал вождем.

Себя он не считал царьком,

Но жизнь бежит своим путем…

За годы долгого правленья,

Хонорик понял для себя,

В экран подать побольше рвенья,

И ясно будет для зверья.

Что царь один всегда в заботе,

Работа больше для забав.

Дворец раскинуть на болоте,

На время каменщиком став.

Подняться ястребом сквозь тучи,

Свои владенья оглядеть.

Упасть с коня и прямо с кручи,

В земную бездну улететь.

В морях пробить себе дорогу,

По дну на тройке прозвенеть.

И к Нептуну царю морскому,

Заехать в гости, и запеть…

О том, о чем сжимает душу,

Где радость вытесняет боль.

Из моря завтра сделать сушу,

И заслужить зверей любовь.

Но годы, годы пролетели,

Пора ему и на покой.

Надежды вместе с ним сгорели,

Вопрос волнует бытовой.

А кто придет ему на смену,

И весь достаток сохранит?

И трудно так найти замену,

Придумать власти бы транзит.

Опять прикинутся на время,

Смотрящим за из стороны.

Не сбросить ведь так просто бремя,

Да избежать бы как вины?

Царей потом не уважают,

Примеры все в его ногах.

Одних потом на цепь сажают,

И страх трепещется в руках.

Задумать слом земли и неба,

Леса с водой объединить.

Зверью бы дать в избытке хлеба,

И просто сытно накормить.

Печаль она, когда ночами,

Зверье голодное лежит.

И подбодрить других речами,

Чтоб знали, кто руководит.

Своих бояр зажать силками,

Воруют все, что есть украсть.

И гнать зажравшихся пинками,

И покуражились ведь всласть.

Боярин Газ – крадет трубою,

А нефтяной – чумазый весь.

Друзей бояр позвать с собою,

А их теперь не перечесть.

И струны рвут смычком играя,

И банки строят из песка.

Лисица что-то вся рябая,

Одна гремучая тоска.

Стареют главные бояре,

А в их когтях и суд, и власть.

Зверье держать в сплошном угаре,

Заслуги их лишь только часть.

Создать всегда бывает легче,

А как надолго удержать?

С годами мы не стали крепче,

Так перестали подражать.

Звериный хор в Европе слышен,

Несет волною океан.

На фоне их я мордой вышел,

И мой не меньше стал карман.

Но цепь себе я не приемлю,

Блестит моя на солнце шерсть.

И грызть до тех пор буду землю,

Пока мне смерть не скажет – есть.