Мессия в Москве. Рассказы

Лифт работает нерегулярно и только до пятого этажа. Так что у них что – то вроде коммуны, тем более, что они бывшие члены.

– Не скажи – воскликнула подруга, как- то один с шестого этажа пригласил меня в гости и упросил присеть к нему в кресло. Так я час не могла встать. У них торчит от простатита, «сухостой» называется, и твердый как кость.

Старушки —пеструшки тоже не упускают случая. Одна соседка, лет под девяносто, вызвала сантехника. Когда он закончил работу, она напоила его так, что он отключился прямо на полу, и сняла с него штаны.

Когда пришла внучка, она увидела, что бабушка сидит голая на мужике и груди ее, как тряпочки прыгают вверх —вниз.

Летом старики сидят на скамеечке под тополями и наблюдают. На седьмом этаже часто меняют квартиры, Какие то люди въезжают- тащат мебель наверх, какие —то выезжают и тащат вниз, особенно по субботам.

На восьмом этаже день и ночь- музыка. Три квартиры сдаются студентам университета «Дружбы народов», а в одной живет одинокий алкоголик, которого они споили.

Сколько их там снимают, посчитать невозможно, как кошек с пятого этажа.

В одну из суббот мы с Аллой гуляли по Старому Арбату и увидели студентку-художницу.

Она рисовала портреты на заказ, а рядом стоял Костик с другом в спортивном костюме.

– У них свингерская семья – шепнула мне Алла.

– Как это, по очереди – переспросил я.

– Нет, с двух сторон, снизу и сзади – уточнила она. Иногда к ним приходит еще один друг и тогда художница подключает рот – получается трехэтажный секс.

Алла вздохнула:

– Хорошо бы попробовать!

Она была очень развратная женщина и скупая, как многие москвички, которые за услуги предпочитают расплачиваться натурой: с телемастерами, с сантехниками, сдавая экзамены на

права и другие.

В эту субботу вечером по телику был концерт Пугачевой, когда она запела:

– Для тебя любимый мой!

Ахмат крикнул жене «Становись!», адмирал скомандовал «Поднять якоря!» и жена кинулась поднимать. Алла сидела у меня на коленях, обняв за шею, подпрыгивала и напевала с Аллой:

– Король с войны возвращался домой, раз-два, раз-два!

К студентке- художнице пришли трое, и петь она не могла, но двигались они синхронно.

Марь Ивановна навалилась на Петровича так, что не продохнуть, и он только дрыгал ногами. А на пятом этаже коты вылизывали шкурку у хозяйки, она намазала ее сметаной. Алла пела:

– Пока идут старинные часы!

Старики поглаживали гениталии, проверяя, не стоят ли.