Юкагиры

Те под воду

Ныряют быстро, чтоб потом,

Опять на волю вырываясь,

Перевернувшись кверху дном,

В водовороте вод теряясь,

И вновь колоться, как дрова,

Вниз по течению несутся

Большие льдины-острова.

На них уселась стая савок

Передохнуть. Но, знать, беда

Над ними крылья распластала

В оскале смертном, и, когда,

Как будто в салочки играя,

Вот льдина льдину догнала,

Всей мощной грудью наплывая,

Под воду пузом вниз сползла,

Их окунув всех. Вверх взмывая,

Не ведая, в чем их вина,

Те голосят, но поглощает

Тех, кто слабее всех, – волна!

Часть 1

Даайыс

Река Ясачная сердита:

Она быстра и глубока.

В долину Нижнего Улуса[2 - Улус – район]

Она бежит издалека.

На побережье, где, как песня,

Лишь только белой чайки крик,

Среди тордохов, шкурой крытых,

Мерцал один так скудно лик.

И из тордоха свет печальный

Сквозь щели робко пробивался:

Здесь жирник медленно коптился,

Огонь от ветра колыхался.

В жилище мрачно и пустынно:

Здесь приютилась темнота,

Как по норе, хозяйкой ходит,

Повсюду рыщет нищета.

Под пологом[3 - Полог – постель из оленьих шкур] лежит больная;

В бреду своем все смерть зовет,

Потом надолго умолкает,

Очнувшись, горько слезы льет.

Глазами водит по тордоху,

Как будто ищет там кого,

А взгляд пустой и отрешенный, —

Она не видит ничего.

Аана девочка-подросток,

Всего четырнадцати лет,

Холодный пот с нее стирает

И слез соленых влажный след.

И брат, шести годов мальчишка,

Сидит в углу: и только страх

Застыл как будто на ресницах

Слезою на его глазах.

И, кутаясь в свои тряпицы,

Не сводит черных глаз с сестры:

Но сном подернулись ресницы…

Покой. До утренней поры.

*****************************

Болезнь под утро отступила;

Больной намного легче стало,

И голову подняв с орона[4 - Орон – лежанка],

Мать еле слышно прошептала:

«Ах, дочь моя, прости, родная,

И духов лучше не гневи,

Сядь в лодку, с острова скорее

Ко мне шамана позови».

И, проводив дитя глазами,

Она, не двигаясь, лежала.

Казалось, слушала печально,

Как вдалеке вода журчала.

А воды талый снег уносят,

Уносят грусть они, печали.

И улыбнулась вдруг больная:

Забыть про это все? Едва ли!

Ну разве может быть забыта

Та радость самой первой встречи,

Когда глаза с глазами рядом,

Когда скромны, не громки речи.