Не жизнь – ерунда

Она сделала еще один глоток кофе, затем поставила кофе на стол, пододвинула блокнот и взяла в руки авторучку.

– Сама дура, – в никуда почти прошептала Масинская, склоняясь над блокнотом. – Никто тебе, дуре, не виноват. Сама хвостом вертанула, вот теперь и не выдрючивайся.

Масинская сделала несколько записей, но, спустя несколько секунд, бросила ручку на стол и повернулась к окну и уставилась в него, подперев голову рукой. А за окном дождь набирал силу, затягивая небосвод тяжелыми свинцовыми тучами.

На душе у Ани заскребли кошки. Она не могла уловить причину этой тревоги. Не из-за дождя, и не из-за звонка Верещагина, к которому, чего скрывать, она питала определенную симпатию. Это было что-то еле уловимое, но отчетливо пульсирующее.

Отмахнувшись от своего шестого чувства, Аня снова засела за работу. Ведь жизнь не останавливалась, и работу своего сайта ей необходимо продолжать. Открыв новый документ в текстовой программе, Масинская застрочила пальцами по клавиатуре, набирая текст к очередной статье.

Глава 2

Бывший обкомовский гаражный кооператив находился совсем рядом с управлением внутренних дел. И несмотря на такое соседство, в прошлом, за контроль над этой землей разворачивались нешуточные баталии. Удобное расположение, централизованное отопление и большое количество машиномест сулили владельцам баснословные барыши. Правда, в итоге гаражный кооператив перешел, так сказать, в муниципальную собственность: владельцем земли, на которой располагался данный объект, стал один влиятельный чиновник областного значения, на корню обрубивший любые притязания теневых структур на свою собственность.

Обрубил эффектно и доходчиво. Несколько нераскрытых заказных убийств и красивый фейерверк от подорвавшегося на противотанковой мине автомобиля БМВ. Люди поняли. Кстати, чиновника звали Александр Рамильевич Хантомаров. Личность, которую, как кольца Сатурн, окутывало огромное количество слухов и легенд.

По улице кооператива шел молодой мужчина. Он был одет в коричневую кожаную куртку, синие джинсы и беговые кроссовки. Шел он уверенно, внимательно глядя по сторонам. На вид ему было лет 35, светлые волосы были подстрижены на армейский манер. Во рту дымилась сигарета, пепел от которой мужчина стряхивал ловким движением челюсти. Руки его находились в карманах вышеописанной куртки.

Через некоторое время он оказался перед воротами одного из гаражей.