Беспокойство. Повесть

Его итогов? – Нет, я не страшусь…

Кого зову я милой и родной —

За ту переживаю и боюсь.

Конец стихотворения потрясает своей неожиданностью, создаёт напряжённое эмоциональное поле, заставляет волноваться сердце.

Поэзия всегда оказывает облагораживающее действие на читателя. Произведение может причинять боль и одновременно вызывать восторг:

Наша дочь как золотая рыбка,

Карие невинные глаза,

Радостная детская улыбка…

И твоя застывшая слеза…

Хорошо, когда встретишься со стихотворением, которое потрясает, томит, прикасаясь к интимному:

Дорогая моя, ты прости:

Чуда большего сделать не смог!

Лирическая миниатюра выделяет какую-то грань душевного мира автора, запечатлевает мгновение, миг, но делает это цельно – одно настроение, одно переживание:

И люди… Люди эти – мы!

А может, нет? Быть может, только звери?

Совершенное поэтическое создание – это большая удача, как для автора, так и для читателя; одно из гармоничных созданий, где всё к месту, всё в меру, тот художественный порядок, без которого не бывает цельности произведения:

В этом сказочном мире я маг:

Сотворю, что захочется мне!

В этот светлый день именно так

Своё сердце открою тебе…

Что за художник без страстной преданности своему делу? Наверно, важно, что и как любит поэт, насколько сильна его страсть, его преданность предмету своего чувства:

Я вспоминаю часто дом родной.

Отца, густою сеткою морщины.

На голове волос густая чернота

Не так давно ещё была…

Теперь одни седины!.

.

Антон, те стихи, которые вы дали мне для чтения, действительно, хороши, не побоюсь сказать, что это истинная поэзия. Это вы, видимо, поняли и по моим карандашным заметкам на полях. Конечно, стихотворений я получила немного, но даже по ним заметно, что один и тот же голос поэтический по-разному звучит в радости и печали, в интимном признании. Вот это многообразие психологических состояний, переживаний, движений, порывов присуще автору.

Мне очень понравилась когда-то прочитанная мысль о том, что нехитрые созвучия и мерный ритм создают магическую музыку, придающую необычайную значительность самому беглому наблюдению, случайной зарисовке.

Только сам художник – рано или поздно в мучительных метаниях – находит своё решение вечной задачи в лирических откровениях; искру, без которой нет поэтического огня, он должен высечь сам из реальности:

Черты, запретной преступив порог,

Я Бога своего предал.

Среди открывшихся дорог

Нелучшую из них избрал.