Хибакуша

I?siuskyte telegrama atvyruteje. ?tai jums trys rubliai.

– Nesijaudinkyte, a? viska padarysiu, – взяла трешку мятую, на стол положила, разгладила ладонью аккуратно. – Aciu… dekuoju.

– А? viska padarysiu. – Женщина улыбнулась, кивнула утвердительно. Зачем-то поправила прическу [1 - – Добрый вечер, женщина. Что за город? – Литва, граница Литвы. Дальше – Беларусь. – Я из этого эшелона. «Партизаны». Едем уже вторые сутки. Жена и дочь ничего не знают – где я. Совсем нет времени. Остановка три минуты. Помогите, пожалуйста.

 – Хорошо. – Вот адрес – на листке, там текст внизу. Отправьте им открытку… телеграмму. Вот три рубля. – Не волнуйтесь. Я все сделаю.].

Петр стоял за спиной, почти не дышал, но я чувствовал шевеление волос на своем затылке.

– Ну, вы ли-и-ихо! – таращил глаза Петр. – Такое произношение! Прям… не знаю!

– Спасибо, Петр! Сильно выручил! Даже не представляешь – как! А ты тоже литовский знаешь, что ли? – засмеялся я. – Так обрадовался! Как на родину вернулся!

– Спасибо… спасибо… (Перевод Романаса Гусаковаса.

)

– Нет, но тетка-то все поняла. Спокойно так уловила! Добрая тетка. Я глаза видел.

– А я срочную службу в сорока километрах от Вильнюса служил, отдельный танковый полк при мотопехотной дивизии. Полтора года. Такая история. Ребят было много литовцев. Хороший язык – мягкий, напевный, не злой. И люди тоже попались нормальные. В основном сельские трактористы бывшие, не избалованные. Какая там дедовщина! Сержантом был, старшим механиком- водителем. Скажешь, чего надо сделать, можешь уходить.

Пока все не сделает – спать не ляжет. Вот – через людей-то… лучше всего познается. Без словарей. Был такой у нас Витас Бержелёнис – рисовал, на гитаре играл – талант! Так он и нарисует, и споет, чтобы понятно было все. Даже самому как-то хотелось, чтоб получилось… Вот видишь, пригодилось! Поди узнай, когда что понадобится. Хотя и подзабыл, за столько-то лет… Даже, – я засмеялся, ветку отодвинул, придержал, Петра пропустил, – несколько песен знал. Веселые, шуточные, с притопом- прихлопом… Ну и материться, конечно, научили первым делом. На литовском. Почему это языки легче усвоить с матерщины? Чудно!

– А ну – скажите чего-нибудь такого… матюков. Немного.

– Не хочу ругаться. Не то настроение.

– А как станция-то называется?

– Не расслышал… То ли Каркаляй… то ли… Кальваляй… в общем – кончается на «яй».

– Может – Тракай?

– Ну нет, Тракай я бы запомнил, известное место! Да сейчас уже и не важно.