Соборище 2. Авангард и андеграунд новой литературы

Город дышит – это не легкое дыхание бескрайнего простора, но полные значения вдохи-выдохи подразумеваемо замкнутого пространства – переходов, улиц, вокзалов – где почти стерта грань между живой энергией человеческой души и неживой материей. Это город, который слушает колыбельную и в котором, в буквальном смысле из-под земли, прорастает Музыка… Прораст… тает… тает…

Поэзия Анны Ошариной не имеет возраста, как любая сказка, ибо сказочные сюжеты – сквозные, в самом прямом смысле: порой они прорывают ткань текста, вырываются в жизнь и снова ложатся на бумагу, прожитые, осмысленные, прошедшие через сердце – например, девичье, например, благосклонное – осторожно и чутко осмысляющее бытие через знакомые с детства, имеющие множество аллюзий, образы.

Даже обращаясь к самоубийцам, Анна сохраняет то, что называется «печаль моя светла»

. Даже если кому-то подобное утешение как бы и не требуется… именно как бы… Ее строки вовлекают в добрый в хорошем смысле мир, с тщательно дозированной, осознанной ноткой старомодности, с лукавым взглядом из-под ресниц.

При чтении стихов Александра Хвана ощущаешь сбалансированность высказывания, явственно подчеркнутую ощутимым родством текстов с классическими образцами. При этом тексты совершенно не выглядят архаичными, напротив, – это неспешный разговор с читателем на вечные темы любви, памяти, творчества. Редкий повод остановиться, перестать спешить, осознать реальность здесь и сейчас в ее привычном, но от этого не менее всеобъемлющем, смысле.

Даже в нотах тоски присутствует странный покой, принятие жизненного опыта, готовность делиться им – не в виде решений, к которым каждый человек должен прийти самостоятельно, но как приглашение к размышлению и осмыслению бытия.

Отношение к жизни, особенно собственной, с иронией, при этом без пренебрежения серьезностью и глубиной поэтического содержания – позиция, которая по плечу не каждому творцу. Для этого нужна и чисто человеческая смелость, и отсутствие страха показаться недостаточно серьезным там, где это необходимо.

Алексей Брындин отлично справляется с этой непростой задачей. Настолько хорошо, что трудно сказать, в чем тут секрет – в том, что поэт разыгрывает каждый текст как виртуозную шахматную партию, или, напротив, в природном чувстве «стратегического равновесия», из которого гармонично вытекают и тексты, и любовь к «королевской игре».