И плакал Цыган. Три рассказа

Ещё не открыв глаз, я ощутил опасность и напрягся: меня трясли за плечо.

– Билет давай – не боясь моих соседей, сказал парень в спортивных штанах, глядя мне прямо в глаза с нагловатой усмешкой. Дорогая джинсовая рубашка, дефицитные импортные кроссовки, стрижен почти налысо, лет на пять старше меня. С виду обычный дембель, но то, как он наехал на меня, говорило лишь об одном: беспредельщик.

Делая равнодушный вид, я отвернулся в сторону окна и быстро оглядел своих соседей. Они «стеклянно» рассматривали в стенки.

Все трое были парализованы страхом, это читалось чётко. Их уже выдоили – понял я и ужаснулся. Случилось самое страшное, я попал в вагон, который «взяли» на гоп-стоп. Точно, ведь пока мы стояли на перроне, я ни разу не увидел проводника. Куда же бабушка смотрела… И тут на меня, словно матрац с верхней полки, упала тоска. В секунду дошло – один. Первый раз по-настоящему один и сразу вот так – без выхода, без надежды, даже без перочинного ножика в кармане.

– Ты оглох что ли? Билет доставай – повторил жулик и протянул руку.

Перед глазами оказались набитые костяшки правого кулака.

– Не дам – коротко ответил я и сглотнул ужас. Поехали, братан. Посмотрим, что ты тут, в купе, со мной сделаешь.

– Ты чего, дядя? Заболел или как? Билет достал, быстро! – чувак пошёл «качать качели» без подготовки, «буром». Но здесь, в купе, он сможет только ударить. А бить неудобно и он меня не вырубит. А пока не вырубит – не вытащит в коридор. И не будут же эти, соседи трусливые, сидеть и смотреть.

Неужели не помогут. Два мужика взрослых точно крепкие. Какого чёрта они молчат…

– Сказал! Не дам – я посмотрел ему в глаза так, как смотрел редко. Этот взгляд мне помогал иногда, не знаю почему. Помог и сейчас. Шарик сдулся. Противник пробурчал невнятную угрозу и захлопнул дверь купе. Мои мысли разогнались, ударились о стенки черепа и, по позвоночнику, ссыпались в задницу. Сейчас он с корешами вернётся меня убивать. Мёртвая тишина в купе была лучшим подтверждением. Я ощущал на себе взгляды соседей.

Они словно прощались со мной.

Мысли об окне отпали сразу. Они ворвутся, как только я его разобью. Потому что, выпрыгнуть сразу нельзя. Надо видеть, куда прыгать. Хотя, лучше развалить себе череп о столб, чем поднимут на ножи в тамбуре. Но я боюсь. И ножей, и прыгать, и вообще всё это сон. Я же школьник, они же не могут так делать… Могут. Всё именно так, как рассказывал отец. И старшие пацаны во дворе. И мужики, старые зеки, на работе у отца.