Песня о погибших пилотах

Бабушка сохла не от болезней, а от душевных переживаний. Чуткое материнское сердце тревожилось не только за младшего сына, оно ещё что-то подсказывало ей о грядущей большой беде, хотя старушка ещё не знала, что её сынок – старший сержант ракетных войск несёт теперь службу уже на далёкой и неведомой ей Кубе.

Бабушка жила в деревне, а мальчик в городе, поэтому он не видел её душевных страданий, зато он замечал, как отец этими осенними ночами запирался в спальне и зачем-то подолгу слушал трескучую радиолу.

Мальчик не знал, зачем он это делает, как не понимал, зачем большие пацаны во дворе дали ему странное прозвище – Боб.

Когда он посмотрел красивый цветной фильм про одного подростка, почти ровесника, и его отца – бывшего американского лётчика, где тревожно, но гордо звучала песня про отважного пилота Боба Кеннеди, погибающего в бою, то мальчик стал иногда задумываться.

«Я же не американец и не пилот… И причём здесь я?» – спрашивал он сам у себя, а когда оставался дома совсем один, то негромко и чуть обиженным голосом бубнил себе под нос слова из той песенки:

– Какое мне дело до всех до вас? А вам до меня!

Сейчас то время вспоминалось с трудом… Да, он стоял в очередях за хлебом, сливочное масло в магазинах давали по норме – полкило в одни руки, а мужики страдали без курева.

Ещё мальчик слышал, что когда он вырастет и станет большим, как его папа, то наступит какой-то коммунизм.

В следующем году, летом, вернулся из армии дядя мальчика – тот самый младший сынок бабушки, по которому она убивалась все эти годы и высохла от выплаканных материнских слёз. Бабушка радовалась его возвращению больше всех, но так и осталась беспокойной, сухонькой, как веточка, старушкой и прожила ещё тридцать лет вопреки словам того самого эскулапа, который предрекал ей скорую кончину.

А вот улыбчивого американского президента Джона Кеннеди осенью того года грохнули… И хотя пуля попала ему не меж глаз, как пилоту Бобу Кеннеди в услышанной мальчиком песни из кинофильма, но всё равно оказалась смертельной.