Небольшие истории

А мне позволь просить за них, так как нет для меня большей заботы, как служить тебе и просить за них.

Колокол вздрогнул, и первый осторожный гул прокатился под крышей звонницы спугнув голубей.

Прости меня за малодушие мое, ибо нет прошения за грех мой перед рабой твоей Александрой. Брошенной мною на погибель в малодушии моем. О себе думал о благополучии своем дрожал от того и позволил ей совершить грех сей и нет прощения мне и жить с грехом таким сил больше нет. Прости ты ее, я один во всем виноват. А она глупая была совсем девчонка, что с нее взять.

Прости ты ее.

Колокол ударил еще раз, а потом еще. Воздух наполнился первыми звуками. Заставляя прохожих поднимать головы и смотреть на колокольню, освещенную ярким солнечным светом.

Знаю я, что не стою прощения, но больно мне вот здесь ежеминутно ежечасно и как мне быть с собою не знаю. Ибо нет примирения в душе моей, и не будет мне покоя с грехом таким. И сил моих больше нет жить с этим.

Руки с трудом уходили вниз, и стремительно взлетали к небу.

Как две птицы растворяясь в голубой синеве. Ноги отрывались от пола, и вот он уже весь парил над землей, и собравшимися внизу людьми.

Да ей бог мира и покоя на небесах. Попроси у нее прощения за меня, не могу так больше, нет сил моих. Прости меня Господи.

Веревка выскользнула, обожгла ладони и устремилась вверх. Звук колокола стал един. И парил уже над всей округой, глубоким насыщенным звоном. Смешиваясь с переливами маленьких колоколов. Люди останавливались и слушали чистый глубокий звон, наполненный все объемлющий любовью.

Проникающей в душу каждого слышавшего этот звон. И дарующий ему, надежду на спасение. Наполняя сердце безграничной любовью.

К нему поднялись, когда все стихло. Он лежал с обожженными ладонями. С умиротворенным лицом, и тихой блаженной улыбкой.

Пожар

Красные языки пламени вырывались из окон со звоном ломая стекла. Трещало дерево, рушились перекрытия, погребая под собой всех, кто не успел выскочить на улицу. Черный едкий дым душил все живое до того как до них добирался огонь.

Охватывая все на своем пути, он плясал разноцветными лоскутами, разрастаясь все больше и больше пока не добрался до старика. Огонь охватывал рубаху волосы бороду и вот он уже весь был в огне. Нет, он не чувствовал боли. Но ужас от происходящего с ним будил его. Он вскакивал со слипшимися от пота волосами, и долго сидел на кровати, уставившись во тьму. За стеной чувствуя его беспокойство, просыпались другие больные.