Три закона жизни

Когда Перси вернулся, Нинисель уже легла. Увидев его, она протянула к нему руки с таким трепетом и надеждой, что у Перси дрогнуло сердце. Он коснулся губами ее волос, прильнул к ней, чувствуя тепло ее тела и прикосновение ее нежных рук, и горячая волна любви и страсти нахлынула на него. «Ни за что на свете не отдам Нинисель этому мерзавцу. Он запятнает ее своей грязью, утопит в своей жестокости, так и не сумев полюбить по-настоящему. Нинисель моя и будет принадлежать только мне». В нем проснулось то чувство собственничества, которое испытывает каждый мужчина, полюбивший женщину до безумия.

Им овладело дикое чувство счастья, которое невозможно сдержать. Забылись и растворились в тумане Гольмий и Уилви, Мейтнерий и Лютеций с Лоуренсием, Нобелий и Монтесума, Рутений и Плутоний, – ничто больше в целом мире не существовало для него, ничего, кроме Нинисель и моря, леса и солнца – огромного мира, принадлежащего им и созданного для них.

***

– У меня дурные новости, Перси, – предупредил за завтраком Лютеций. – Гольмий исчез.

– Это лучшая новость, которую я когда-либо получал, – возразил Перси. – Неужели пришло время спокойной жизни?

– На твоем месте я бы не был так спокоен, – Лютеций понизил голос. – Если он уйдет из племени, мы потеряем над ним контроль.

– Меньше забот.

– А ты не думал, что может уйти к нашим врагам?

– К Уилви и Блотону в комнату?

– К политическим врагам. В чужое племя, например.

Об этом Перси действительно не думал.

– А откуда вы узнали об этом?

– Лоуренсий сказал, это тайна. Если он соединит своих союзников с нашими общими врагами…

– То он государственный преступник, – закончил Перси.

– То нам его не победить, – серьезно возразил Лютеций.

– Это должно заботить уже не нас, а Монтесуму.

– Об этом говорить здесь не стоит, обсуди позже. Положение очень серьезное. Разве ты не замечал отсутствия врагов в течение нескольких дней? Лоуренсий говорит, они ушли из племени дней десять назад.

– Сразу после нашего разговора, – растерянно прошептал Перси.

За столик сел Лоуренсий.

– Смотрите на вождя, только следите за ним так, чтобы он ничего не заподозрил.

Монтесума ходил вокруг столов, спокойный и невозмутимый, как обычно.