Таланты и покойники

Подсобка – ее вотчина, она тут днюет и ночует. Разумеется, она не стала бы портить что-нибудь нарочно, но женщина есть женщина, от нее нельзя требовать понимания важности определенных вещей, очевидных любому мужчине.

Приведенная в подсобку Тамара Петровна тут же разрыдалась, хотя тело успели увезти.

– Это правда? – восклицала она сквозь слезы. – Это правда?

– Что именно? – флегматично уточнил Талызин.

– Что Евгений Борисович… что Евгения Борисовича… что его больше нет?

– Правда.

– Горе, о боже, какое горе! – заламывая руки, причитала Тамара Петровна.

 – Какая потеря! Вы ведь видели его игру, да? Он был гений, настоящий гений, и вот его больше нет! Театральный мир осиротел. Он был последний из могикан, среди нынешних таких не встретишь…

Игорь Витальевич покладисто кивнул:

– Согласен. Пожалуйста, Тамара Петровна, попытайтесь успокоиться и ответить на несколько вопросов. Что вы знаете об этом блоке?

– Он не действует, – несколько секунд подумав, заметила она.

– А как он оказался здесь?

– Ну… Виктория Павловна сказала, раз так, нечего ему загромождать сценическое пространство. И совершенно правильно сказала. Мальчики перетащили его сюда.

– Какие мальчики?

– Дениска и Кирилл.

– Очень хорошо, – кивнул Талызин. – А вы с тех пор к нему прикасались?

– К кому? – удивилась Тамара Петровна. Она явно приходила в себя и уже не истерически рыдала, а лишь тихонько всхлипывала.

– К блоку.

– А, к блоку… Ну не знаю. То есть да, прикасалась.

Пыль иногда протираю, если надо. А что? При чем здесь… Вы имеете в виду…

Игорь Витальевич поспешно ее прервал:

– Когда вы протирали пыль, он был хорошо закреплен? Не мог упасть?

– Ну… откуда мне знать? Не падал никогда, вроде держался. Так это он… он бедного Евгения Борисовича… у-у-у!

Она запричитала с новой силой, и ее тут же отпустили домой. Отпустили и остальных, предупредив, что некоторым придется явиться в прокуратуру по вызову, чтобы дать показания.

Однако Виктория Павловна специально задержалась. Она надеялась, что Обалдевший поклонник, хоть и следователь, все же остается человеком и разъяснит ей перспективы. Раз он так ее уважает!

В буфете было безлюдно, лишь грязная посуда напоминала о недавнем застолье. «Все в страхе сбежали, – горько подумала Вика. – И все сделают вид, будто спектакля не было. И студию закроют». Сейчас эта мысль почему-то казалась не такой трагичной, как пару часов назад.