Сотворение мира

И Ванюшкин с крыши на землю спустился,

Где грязный бычок на бочок завалился,

Он взял тот бычок, сложный танец исполнил

И свой организм никотином наполнил…

А гаечный ключ по карману крадется,

И выйти наружу ему удается,

Свободу почуяв, загрыз удила,

Заржал и умчался, в чём мать родила.

Татьяне из Одессы

Толстушка Ассоль

В дни ожидания

Попутного ветра,

Изрядно замусолив косяк,

Устремилась ввысь, —

Таковы жажда света

И плоды воспитания.

Но поздно…

Красота пейзажа

И скорость ветра

Не помешали её кораблику

Сесть на мель

Там, где кончается вода

И снова, почему-то,

Не начинается.

Можно идти,

Перебирая песок дна ногами,

Но ей хочется летать,

Ведь лицо на фотографии

Постоянно меняет своё выражение…

Она часто болтала

С тем выражением, которое ушло вчера…

Она не любит возвращаться.

Поэтому они больше никогда не встретились,

Даже для того, чтобы попрощаться…

И правильно,

Ведь это проще, чем выпарить из репы соль,

Чтоб ей попасть в энциклопедию,

Да здравствует Ассоль!

Русли, нунки, вукли, кунти,

мунни, укти, суззи, пуспи…

Ты – на гуслях, я – на дудке,

«Мунна пунти» – «жутко грустно».

Мы играем без оглядки

День ли, ночь ли, год ли, сутки,

По дождливой по погодке

Гуслевидную погудку.

То ли всхлипы, то ли вздохи,

Бормотанье где-то в ухе,

Сладко спится под гуслюки

Всем бездомным и убогим,

Притомилися, бедняги,

Всяки-разны, малы-взрослы,

И заснули у дороги,

Пораскинув ноги-руки.

Я подумал на досуге:

«Отчего мы одиноки?

Отчего с собой в разлуке

И в печали и тревоге?»

И от мыслей столь жестоких,

От коварной этой муки

Слёз соленые потоки

Устремились мне на щёки.

И тогда ты мне сказала:

«Не печалься, милый друг мой,

Русли, усли, люли, укки,

Вукли, пунти, мунни, буки».

ПРОГУЛКИ В БАРБАРИСОВЫХ ЧАЩАХ

Я наблюдаю за собой

Из барбарисовых кустов,

Чтобы узнать, кто я такой

И почему же я таков,

И я гуляю по дорожке,

Чтоб отыскать свои следы —

Мои не лапки и не ножки

Ступали здесь на все лады.

Ещё пою я часто хором,

Чтоб различить свой тусклый глас,

«О, не тревожь меня укорой!» —

Старинный городской романс.

Прогулки эти, это пенье,

Вся эта глупая возня —

Всё это только подтвержденье,

Что в этом мире нет меня,

Как существа и как явленья.