Птица на привязи

Папа решительно выкладывает инструменты на столик, стоящий рядом с операционным столом.

Мама закрывает глаза и прикусывает губу. И вдруг – тарабам! Мама слышит грохот. Она открывает глаза: папа лежит на полу. Он упал в обморок. Мама облегченно выдыхает и опускается на стол.

Вы скажете: «Ну ты загнула! Хирурги не имеют обыкновения падать в обмороки!»

Папа поднимается с пола бледный. И говорит вам, именно вам.

– Может быть, это не те хирурги, которые делают такие вещи собственным женам?..

Папа медленно подходит к столу, изнеможенно садится на него рядом с лежащей мамой.

Грустно смотрит на нее. Он очень бледен, она же – напротив, с горящими щеками и блестящими глазами. Она очень красива.

Папе идет белый халат – накрахмаленный, строгий. Папа закуривает, его рука трясется.

– Я не могу этого сделать, – произносит папа хрипло, глядя маме прямо в глаза.

Мама выглядит спокойной и тоже утомленной, словно обмякшей. Она пожимает его свободную руку.

– Кажется, Бог этого не хочет, – отвечает мама.

В ее глазах чуть поблескивают слезы. Но она собирается с силами и кротко улыбается.

Папа кивает и затягивается сигаретой.

– Значит, будем расширять нашу ячейку общества среди пауков и тараканов!

Так папа и мама всё-таки решили меня рожать…

О, май гад! Тут до меня вдруг доходит страшное: они тогда меня чуть не убили, а я их сейчас. Я объясню вам чуть позже.

Вы, конечно, подумали, что мои родители какие-то уроды. Или что я несу тут худжнджу полную.

Нет, всё правда. Почему в моем мультоклипофильмотьюбе я не могу постебаться на тему тараканов? Так, для разнообразия. Ладно, можете отписаться от моего канала: моя версия с тараканами в качестве причины аборта не прокатит только потому, что она не особенно правдоподобна.

Я узнала частичную правду в тинейджерстве, когда они ссорились. Ненавидела их жутко. Я просто расщепилась на две половинки и стала жить двойной жизнью. Создала себе новых, воображаемых родителей, нормальных, тех, что рядом со мной.

Два года спустя, когда дедушка понял, что со мной происходит что-то не то, он насел на меня, «расколол» и рассказал мне уже полную правду – всё так, как оно было на самом деле и про настоящие причины. Маме никак нельзя было рожать, по медицинским причинам. И любые удачные роды могли приравниваться к настоящему чуду… Короче, жить из нас двоих мог только один – либо она, либо я.

Но они так меня хотели, что всё-таки решили рискнуть.